5
0
Откуда… Как она узнала?
– Ну как же, – она торжествующе улыбается, – вы ведь так удачно съездили в отпуск. Четыре недели беременности, всё сходится точь-в-точь.
«Почему четыре?» – хочу сказать, но язык отнимается. Эта гадина ударила в самое больное место! Не меня – Никиту!
Мужчина поднимает голову, и мне становится плохо. Если он сейчас ей поверит… Переводит взгляд на Маргариту.
– Пошла вон отсюда!
Марго оборачивается к хирургу, явно не понимая, к кому он обращается.
– Да-да, я вам, Маргарита Владимировна, – мужчина поднимается, отбрасывает документы на пол. – Убирайтесь из моего кабинета, из моего отделения и из моей жизни!
– Ник, ты свихнулся?! – ахает Маргарита, лицо у неё идёт яркими пятнами.
– Ещё одно слово – и я вышвырну тебя из больницы, – рычит он. – Моих связей хватит, можешь поверить! Твои покровители не всесильны!
Теперь заведующая гинекологическим отделением бледнеет.
– Ник… – начинает вкрадчиво, но он перебивает:
– Никита Сергеевич. По любым вопросам, касающимся работы, обращайтесь в письменном виде.
– Сволочь! – зло выплёвывает женщина, на что хирург только криво улыбается.
– Ещё какая! Даже не сомневайся!
Маргарита испепеляет взглядом сначала его, потом останавливается на мне. Меня передёргивает от ненависти, полыхающей в её глазах. Но она гордо откидывает голову и выходит из кабинета. Дверь бьётся о косяк так, что заламывает в висках. Зажмуриваюсь от резкого звука.
– Аннушка, с тобой всё в порядке? Как ты себя чувствуешь? – меня ласково обнимают, и я, не веря тому, что слышу, открываю глаза и впиваюсь взглядом в Никиту.
– Милая, ты побледнела, тебе бы посидеть, – он встревоженно касается моего лба губами, перехватывает запястье, нащупывая пульс, усаживает, садится рядом.
– Давай давление померим?
И тут я разражаюсь самыми натуральными рыданиями. Закрываю ладонями лицо и не могу остановиться, хотя смутно понимаю, что мужчина соскользнул с дивана и стоит передо мной на коленях, говорит что-то, пытаясь меня успокоить, поглаживает по плечам, по рукам.
Спустя несколько минут я всё-таки прихожу в себя. Всхлипнув в последний раз и глубоко вздохнув, отодвигаюсь от Никиты.
– У тебя весь халат мокрый теперь, – говорю сипло.
– Это последнее, что меня сейчас волнует, – у него подрагивает голос.
– Мне надо умыться, – опускаю глаза, я сейчас как пугало.
– Иди сюда, – помогает встать, отводит к раковине в углу кабинета.
Плещу в лицо ледяной водой, мне протягивают салфетки.
