7
0Он позволил своей любовнице неуважительно относиться ко мне. Черт, он не уважает меня, имея чертову любовницу. Но мое тело под его телом парализовано. Кензо слегка шевелится, его выпуклость трется о мою киску так, что внутри меня танцуют покалывания фейерверка. Я от стыда поворачиваю голову, чувствуя, что вся влажная от него.
Стыдно, как легко мое тело оживает от его прикосновений.
Лицо Кензо суровеет, когда он смотрит на меня, и я не могу не задаться вопросом, что у него на уме.
— Ну, продолжай, пожалуйста, чтобы я могла снова заснуть.
Он склоняет голову набок.
— Это наша брачная ночь, жена, — напоминает он мне. — Кто сказал, что ты собираешься спать?
Я фыркаю. Неженственно, я знаю.
— Если ты хотя бы на секунду подумаешь, что получаешь от меня что-то, ты ошибаешься.
Его лицо темнеет, как грозовая туча."
"— Я не собираюсь заниматься с тобой сексом, пока ты мне открыто изменяешь, муж. Надо было подумать об этом, прежде чем спать со мной, а затем приглашать ее на нашу (я цитирую это в эфире) свадьбу.
— Я не изменяю тебе, Эвелин, — говорит он мне.
— На седьмой странице журнала Elite Magazine написано другое, — напоминаю я ему. — Очень большое и красочное напоминание, которое увидит весь мир.
Он издает низкое рычание, проводя рукой по лицу.
— Она меня поцеловала, — признается он с усталым вздохом. — Я не ответил ей на поцелуй.
— Вероятная история, которую можно рассказать в нашу брачную ночь, когда ты захочешь меня трахнуть, — усмехаюсь я. — Это была не та мелодия, которую ты пел, когда я сказала тебе об этом.
Его рука обхватывает мое горло, но он не оказывает никакого давления.
— Я не рассказывал тебе никакой истории той ночью, — рычит он. — Если я правильно помню, я вообще ничего не говорил, потому что, что бы я ни говорил, ты мне не поверишь.
Я остаюсь тихим под ним. Нечего сказать. Потому что, в конце концов, я не знаю, могу ли я ему доверять и даже хочу ли я этого.
— Теперь мы вернемся к этому через секунду, — говорит он, его голос становится бессердечным. — Почему кто-то хочет тебя похитить?
Мои брови опускаются в замешательстве.
— Что? Я не знаю.
— Не лги мне, Эвелин.
— Я не вру, — настаиваю я. — Я понятия не имею, почему кто-то захотел меня похитить.
— Даже тот человек, который помог тебе сбежать три года назад? — он хлопает рукой по кровати рядом с моей головой. Я вздрагиваю под ним. — Сантьяго Альварес.
Я сглатываю, мои глаза расширяются, когда он произносит имя.
— Откуда ты об этом знаешь?
— Твоя мать клонировала твой телефон, Эвелин, — говорит он. — У нее были все твои сообщения, включая те, что были отправлены Альваресу и от него.
Это многое объясняет о последних нескольких месяцах, предшествовавших моему побегу. Какая сука.
