7
0Мой стул приземлился всего в нескольких дюймах от скальпеля, которым Сантьяго содрал с меня кожу. Очевидно, ирония — лучшее лекарство от боли, потому что я чувствую, что могу внезапно покорить мир.
Подлокотники деревянного стула ослабли, и мне удается просунуть правую руку сквозь веревки и схватить скальпель. Шестьдесят секунд спустя я свободна… и обнажена… истекаю кровью… и испытываю сильную боль.
Давай взглянем на светлую сторону, сука.
Хорошо. На какую?
Что бы сделал Кензо?
Отправился в перестрелку и убил их всех.
Звучит как план… но у меня нет пистолета.
У меня есть нож.
Вроде, как бы, что-то вроде.
Чувак, мне кажется, или комната кружится?
Фокус.
Я бегу к двери, благодаря всех богов, которых я знаю, за то, что они забыли ее запереть. Заглянув за угол, я обнаружила, что в коридоре нет никаких придурков.
Сладкий. Иди ко мне. Иди ко мне.
Верно. Фокус.
Я начинаю спринт так быстро, как только могу, что с тем же успехом могло бы быть черепашьим темпом, несмотря на то, на что я годна. Боль в моем теле прожигает меня, как лесной пожар, и я оставляю за собой кровавые следы. Плюс еще голая.
Не то чтобы это действительно так уж важно в данный момент.
Адреналин угасает, но я не могу остановиться. Я не остановлюсь.
Кензо. Мне нужно домой к мужу.
Скажи ему, что я люблю его.
Дай ему правду.
Чувак, это разобьет ему сердце.
Он единственное, что меня поддерживает.
Мое дыхание сбивается, а перед глазами размывается, пока я волочу ноги все дальше и дальше от залитой кровью тюремной камеры.
Я не сдамся.
Я не могу.
Просто продолжай идти.
Ха. РЖУ НЕ МОГУ.
Приводит ли потеря крови к истерии?
Одна дверь. Потом еще одна.
Солнечный лучик. Это ведет к солнечному свету.
Продолжай идти.
— Давай, маленькая пизда, — раздается голос позади меня. Двигай быстрее ногами. — Если ты заставишь меня гоняться за тобой, я трахну твою пизду до чертиков.
Ага. Нет. Не мой прикол.
Продолжай идти.
Чья-то рука сжимает мои волосы, и я кричу. Поменяв направление скальпеля в руке, я просунул его мимо головы, смеясь над истерическим криком мужчины позади меня. Скальпель выдвигается обратно.
Отлично.
Кажется, я вырезала ему глазное яблоко.
Еще один шаг.
Еще один.
— Эвелин!
Кто это сказал?
Нет. Продолжай.
Не смейся. Просто беги.
Раздается еще один смех, когда я спотыкаюсь и падаю на колени.
Ветер поднимается вокруг меня, и мое имя зовется с небес.
— Эвелин.
Боже, это ты?
ГЛАВА 28
Кензо
— Ты уверена, что сможешь это сделать? — я лаю на Джию, когда мы садимся в вертолет, направляющийся в государственный парк. Где-то в этом болотном месиве находится моя жена.
Джиа прижимается к Виталию, услышав мой резкий тон, но твердо кивает. Виталий протягивает ей ноутбук, когда мы усаживаемся на свои места в наушниках.
