Зимние костры

— Но тебе было приказано не выходить, — резко напомнил он.

— Значит, намереваешься уморить меня голодом? — негодующе осведомилась она, чувствуя, как к горлу подкатывается тугой комок. — Никто не принес мне поесть, поэтому я решила сама отправиться на кухню.

Лицо Гаррика едва заметно смягчилось.

— Прекрасно. Все произошло из-за того, что о тебе забыли. Но это не дает тебе права воровать оружие, госпожа!

— Я сделала это только, чтобы защититься!

— От кого? — удивился Гаррик. — Никто не причинит тебе зла.

— Возможно, однако намерения у них были недобрыми, уж это точно!! — огрызнулась Бренна.

— Но то, что они собирались сделать, позволительно в этом доме! — объяснил Гаррик, насупив брови.

— Значит, ты разрешил бы им овладеть мною?

— Конечно! Я не запрещал друзьям развлекаться и прежде и не собираюсь делать этого сейчас.

— Тогда почему ты велел мне скрываться от всех? — Бренна в очевидном недоумении распахнула глаза.

— Хотел дать тебе время привыкнуть к новой жизни, — как ни в чем не бывало бросил Гаррик, словно ожидая, что она оценит такую предусмотрительность. — И по-прежнему намереваюсь подождать, пока ты не смиришься.

Девушка пренебрежительно оглядела его потемневшими от гнева глазами:

— Ты снова показываешь себя последним дураком, викинг, поскольку я никогда не привыкну к той жизни, которую ты хочешь навязать мне. И не стану шлюхой для твоих приятелей.

По всему было видно, что Гаррик едва сдерживается.

— Думаю, девушка, настало время показать, кто здесь хозяин!

— Нет, Гаррик, не надо! — вмешалась Элоиза. — Не перед всеми!

Она сказала это по-норвежски, уверенная, что Бренна не понимает ни слова.

— Ее нужно проучить, — резко ответил он.

— Да, только с глазу на глаз, сынок! С ней нельзя обращаться как с остальными рабами, гордость ее слишком велика.

— Гордый дух можно сломить, госпожа.

— И ты поступишь так, с этим великолепным созданием?

— Почему ты принимаешь ее сторону, мать? — Гаррик задумчиво склонил голову набок. — Надеешься, что я буду терпеть ее капризы и выходки?

— Нет, просто чувствую, что-то вроде родственной связи с девушкой, — призналась Элоиза. — Когда-то я испытывала почти то же, что и она. Но меня завоевали любовью.

— Что же ты тогда предлагаешь?

— Можешь попробовать победить ее добротой, сын, — тихо предложила Элоиза.

— Нет, это не по мне, — покачал головой Гаррик.

— Было время, когда ты не был столь жесток, Гаррик. Неужели Морна убила в тебе душу? Прости меня, — поспешно добавила она, видя, как сузились глаза сына. — Но эта девушка — не Морна. Разве ты не можешь быть хоть немного терпимее… ради нее?

— Она принадлежит мне?

— Д-да… — нерешительно подтвердила мать.

— Тогда предоставь мне обращаться с ней так, как я считаю нужным.