Волчья хватка. Книга третья

Тот же вышел из трапезной, глянул на светлеющее небо и молвит:

—Поспешать надобно. Не тело баловать — на богомолье приехали!

И прямым ходом к бане. Свита, как и полагается, не отстаёт, иные дожевать за столом не поспели. Настоятель чуть вперёд забежал, чтоб разузнать, что да как, и глядь, а караульные араксы всё ещё возле бани службу несут.

—Где? — только и сумел спросить у них игумен.

—Напарился да на лавке заснул, — шепнул один. — Добудиться не могли.

Тут уж поздно было что–либо делать, а вынести из бани сонного вместе славкой иноки не догадались, так добро, хоть задвинули под полок, пока гости в предбаннике раздевались. Братская чёрная баня просторная, свечи от пара горят тускло, стены в копоти, вся надежда, князь впопыхах не заметит чуждого, а тот, утомлённый, не проснётся.

По правилам, парить великого князя полагалось только большим боярам, поэтому он с огнём продолжал баловать и смело вошёл с изменниками в парилку. Игумена ровно молнией пронзило, и про оборотня сначала забыл: погубят, уморят! В трапезной не удалось отравить, в бане на смерть запарят.

Добро, хоть Митяй неотвязно за князем ходит, и тут не отстал, а тоже разоболочился, перекрестился и в жаркую парилку, как в омут, нырнул.

Игумен же на улицу и к отдушине прильнул: парно, знойно, однако кое–что видать. Бояре князя на самый верхний, игуменский полок усадили, сами расселись внизу, по лавкам, греться да потеть. Стрешнев вместо банщика поддаёт на каменку, пар вениками разгоняет, Тугоухов шайку с щёлоком разводит да травяных пряностей подливает. Затем полумрак и вовсе стал мутный, непроглядный, ничего не увидеть, но слушать можно.

—Ты полегче поддавай, — послышался голос духовника, который рядом с князем на верхнем полке сидел. — Тут уж дышать нечем!

—А ты пониже спустись, — посоветовал боярин и отдушину заткнул. Далее голоса ровно через вату: бу–бу–бу, потом вроде бы веники захлопали. Игумен тут и вспомнил про чуждого: пробудят его от сна, так свидетель будет, как морили в бане великого князя Московского! Нет худа без добра: ежели что, покажет, кто в самом деле княжеской смерти желал.

Сергий прибежал с улицы, хотел к двери прильнуть да послушать, но тут в парилке истошно завопили, закричали, и непонять, то ли от удовольствия, то ли от мучений. Малые бояре в предбаннике сидят, переглядываются, а что делать, не знают. Одежду скинули, изготовились, но войти не решаются. И настоятелю заходить неловко, можно всё дело испортить, коли князь с духовником затеяли таким образом вывести изменников на чистую воду. Митяй уж всяко не позволит боярам воплотить свой замысел, даст знак, когда князю совсем невмоготу станет. Мужон бывалый, надёжный, не зря княжескую печать хранить дозволено.