Волчья хватка. Книга третья

—Ладно, попробуем взять свежий, — предложил Ражный и пошёл к бане, на лестницу, с которой днём исчезла одежда.

Правда, вечером старуха подтопила каменку и согрела воду, чтобы невесты могли помыться после трудового дня. Они помылись и, скорее всего, затоптали следы русалки, поскольку Леле вздумалось искупаться в ледяной воде, а сёстрам–посмотреть на это. Голубоглазая дева из рода Матеры хладнокровно скинула полотенце с плеч, нырнула в омуток и ещё поплавала там, что девицы с восторгом обсудили за столом. Намиг у Ражного закралось подозрение, что стянуть одежду могла и Лела, однако, позрев на невинную, скромную деву, он их отмёл.

Скорее всего, Молчун чуял, что хочет вожак, и девичьи следы проигнорировал, а поднырнул под перила и принялся опять тщательно вынюхивать землю возле лестницы, где лежала одежда. И с таким видом, словно чуял неведомого, незнакомого зверя или противника: шерсть угрожающе встала на загривке и более не опускалась.

—Давай искать, — предложил Вячеслав. Волк некоторое время втягивал носом ведомые ему одному ароматы, после чего неожиданно лёг и стал кататься на том месте, где, возможно, стояла русалка. Обычно собаки делали так, чтобы взять на себя характерный запах местности, вписаться в среду, использовать его как маскировочный, но для чего это нужно Молчуну, было непонятно. Покатавшись, он отпрянул в сторону, сделал круги всё–таки повёл вдоль речки, по высокой каменистой пойме, затянутой мелким кустарником. Узкая долина, зажатая горами, была тёмной, почти непроглядной, и только на границе снегов было светлее. Ражный шёл, изредка подсвечивая фонариком, и всё равно часто спотыкался. Так миновали полуразрушенную каменную изгородь, затем каштановый перелесок и очутились в тёмной дубраве, где вообще хоть глаз коли, даже мельтешащий впереди волк растворился во мраке. Вячеслав фонаря уже не выключал, пока зарощеньем чуть не посветлело.

Через полкилометра крутой береговой откос превратился в отвесную стенку, зато противоположный заманчиво расширился, на миг показалось, мелькнуло что–то рукотворное, вроде бы двускатная крыша строения. Он попробовал высветить противоположный берег, но луч рассеивался и тонул в темноте. Волк же подвёл его вплотную к воде и на минуту замер, вслушиваясь.

Русалка тут ушла на другую сторону, возможно, перебрела, поскольку вода была тихая, не шумела, хотя плёс шириной всего–то сажени в четыре…"

"Всё это должно было насторожить, но когда Молчун отважно ступил в воду, а Ражный, посветив, вроде бы дно увидел, то поднял полы шинели, как невесты в чане, и пошёл в след за ним. И вдруг рухнул с головой, машинально выпустив фонарик, — дна не было под ногами! Он едва вынырнул, поскольку намокшая шинель мгновенно отяжелела и теперь сковывала руки.