3
0Однако после третьей ступени сработала скрипучая сигнализация, старуха на печи проснулась и глухо спросила:
— Ты куда?
— Молчуна посмотрю, — отозвался он. — Фонарик есть?
Бдительная вотчинница решила устроить допрос:
— А чего смотреть?
— Скулит, — мгновенно соврал Ражный.
— Что–то я не слышала…
— Спала!
Старуха сделала паузу и наконец, зевая, сказала:
— Ладно, в машине возьми фонарик, в бардачке…
Волк никакой видимой радости не выказал, просто молча поплёлся за вожаком стаи, осторожно ступая на больные лапы."
"Кроме фонарика в машине оказался ещё крупнокалиберный музейный револьвер, однако боевой, с полным барабаном патронов и ещё горсть лежала россыпью. Вдову голыми руками на дороге не возьмёшь, потому и не опасалась ездить ночью. Оружия Вячеслав не взял, сунул в карман шинели фонарь и пошёл сначала в обход останца. Днём он уже ходил за него, по плоскому гребню каменного развала, ничего с обратной стороны скалы не обнаружил, хотя уверенности прибавилось, что где–то есть замаскированный выход. Сейчас он надеялся на Молчуна: волк непременно должен его почуять и указать, где ходят люди. Кроме как тайно проникнуть в вотчинный дом, здесь нечего больше делать, кругом щебень и развалы замшелых глыб. Одну из них взяли и прикатили, чтобы подпереть дверь: Вячеслав даже место нашёл, где лежал камень. Представить себе, что предки Булыги пробили в крепчайшей породе лаз более длинный, уводящий в лес на склоне, было не возможно. И над этим–то, сквозь останец, трудилось, может, не одно поколение…
Молчун покрутился возле подошвы, наскоро обследовал камни, долго смотрел на угловатую чёрную вершину и вдруг заскочил на уступ, бывший в метре от развала. Там поднялся на задние лапы и потянул сяк не широкой щели между двумя каменными блоками. Подобных трещин на останце было десятки, но волк точно выбрал одну. Ражный встал рядом с ним, посветил фонарёми, нащупав опору, залез выше.
Это был выход, снаружи узкий, едва можно боком протиснуться, но за блоками он расширялся во все стороны настолько, что можно было свободно идти, пригибая голову.
Он дошёл до железной двери, запертой на засов, открыл её и дальше уже ползком добрался до обитого войлоком сундучного люка. Можно было войти в светлицу и лечь спать, но за скалой оставался Молчун и наверняка ждал его. Поэтому Ражный выбрался назад и обнаружил волка стоящим у ямы, где когда– то лежала глыба, подпиравшая дверь. Он что–то всё ещё вынюхивал, то и дело отфыркивая запах.
—Верно, Молчун! — подзадорил Ражный. — Ищи русалку! В рыбьей коже! Она была здесь.
И пожалел, что нет теперь этой кожи.
Волк повёл себя как–то странно, нюхал и вздыбливал шерсть на загривке.
После чего потерял интерес, отковылял в сторону и лёг —возможно от того, что саднили стёртые лапы.
