6
0После поражения на Пьяне важно верх взять над силою ордынской! Надобно сокрушить супостата, дабы дух поднять! А ну как ошибка в твоём писании, старче?! И битве роковой быть не через лето, а ныне, под стенами стольного града?
Ослаб обвис на посохе и сам словно в дрёму впал."
"— Ордынцев не след пускать к Москве, — промолвил он наконец. — В князьях и боярстве брожение, раскол, инакомыслие. Явных изменников возвели на плаху, да тайные остались. А они опаснее втройне! Они целуют крест, держа засапожник наготове. К тому же народ изверился московский. Притомился взирать на кривду и не внимает правде. Непременно сыщутся те, кто ворота отопрёт. И впустит супостата, даже без выгоды себе–чтоб князю навредить. Так и скажи ему. Ну уж как князь поступит, ответ ему держать. Не перед Богом, перед всеми коленами, кои родятся вольными, да вырастут под игом. А посему Засадный полк стану беречь как зеницу ока. Таким будет моё слово.
Строганпоник, верно готовый живота не щадить во имя отчины и великого князя. Да вот несу мел исполнить его волю. А Ослаб тем часом достал мешочек с желудями и дубовой ветвью. Отсчитал ровно дюжину, добавил столько же листьев, всё прилежно завернул в тряпицу и путному боярину подал.
—Возьми вот…Пусть князь пошлёт на Киржач. Тебя или ещё кого…Там, в пустыни, есть отрок по прозвищу Кудреватый. Ему вручить след сей знак.
—Отрок? — всполошился боярин. — Тот самый, ражный? Коего князь себе приглядел?
—Нет, Строган, это другой отрок, — осадил старец. — Получив от меня сию посылку, Кудреватый под Рязань придёт, с товарищами. В известный ему срок. Искать его не следует, сам княжье войско найдёт. И в битву вступит, коль будет нужда. А нет, так не объявится. Пускай воеводы сами научаются бить супостата, пускай не уповают на засадников и Господа. Но ежели кто из моих витязей искалечен будет или погибнет, спрос будет с князя. Немой спрос— тех, кого недостанет на поле Куликовом в нужный час. Мёртвые там возопят, Не прядва вспять потечёт от крови, коль полк не выстоит из–за одного аракса… Путный боярин устрашился от слов старца, крестом осенил себя, как будто не с монахом черноризным беседу вёл, не со схимником–суть с чёртом. Однако же опомнился.
—Помилуй, старче! Отдай хотя бы отрока сего! Что князя уберёг от уморенья в бане! Глядишь, они утешится… Ослаб слов убедительных даже не искал.
— Коль Бог его попросит, и Богу не отдам.
Строган уже знал — старец не отступит, и взмолился:
— Так хоть яви его!
— Сей гоноша не красна дева, чтоб любоваться…
— Князь в дар меч послал ему! Велел вручить…
И из сумы дорожной извлёк булат с рукоятью золочёной и в ножнах, серебрённых узорочьем. Ослаб оружия даже не коснулся, но игумен взял меч, клинок на остриё проверил, взвесил в руке и положил на стол.
