3
0
Мне все померещилось или у парня способности, которые никак нельзя назвать обыкновенными? Что он применил ко мне, сверхъестественный гипноз?
И если да, то как он посмел сделать это! Хотелпринудитьменя подчиниться, серьезно?!
— Это глупо, — пробормотала я раздраженным голосом. — Халле, глупо строить отношения с тем, кто никогда не сможет ходить! Я знаю, знаю, — сердито остановила я готовые сорваться возражения, — тебе все равно, но разве не важно, что об этомдумаюя? Тебе плевать намоичувства?
— Фло… — Я хотела вначале договорить, но Халле снова использовал фишку с низким и раскатистым голосом, от которого мурашки бежали по спине, а мысли стопорились: — Ты сама не знаешь, чего хочешь на самом деле.
Ну вот. Он снова напоминал мою мать.
— Так расскажи! — вскинула брови я, требуя откровенности. — Если ты так уверен в своей правоте, приведи доказательства! Убеди меня, почему я должна делать так, как ты говоришь.
Но Халле умолк, словно воды в рот набрал. Порывался признаться, но всякий раз захлопывал рот и с досадой морщился, словно лизнул жабу.
— Так я и думала, — фыркнула я отчужденно.
— Все совсем не так! — в голосе друга прозвучала настоящая боль, но мое сердце сейчас окаменело и не испытывало сочувствия к тому, кто не желает довериться. — Я… Да пойми же, Фло, я пытаюсь защитить тебя! От прошлых ошибок и от себя самой. Ты ведь понятия не имеешь, о чем просишь.
— Хочешь, чтобы я поверила тебе на слово, что ты действуешь из благородных побуждений? — уточнила я, взглянув на друга, янтарные глаза которого тут же вспыхнули отчаянной надеждой, что я его пойму.
— Ну да!
— Тогда и ты прими мой выбор, — пожала я плечами, показывая ситуацию со своей стороны. — Из меня не получится девчонки, которую можно представить родителям. Я никогда не смогу стать полноценной женой. И — о боже, Халле, включи мозги, я не смогу даже заниматься с тобой любовью!
— Это не важно… — спорил друг хрипло, но я видела, как недовольно он поморщился на последних словах. Какому нормальному парню понравится перспектива никогда не быть близким с любимой?"
"— Это тебе сейчас так кажется, — скептически заметила я, — потому что ты молод.
Его упорство было достойно уважения, но только если бы он уже был зрелым мужчиной, хотя бы тридцатилетним. Высокий рост и широкие плечи не делали Халле взрослым. Он все еще оставался подростком, а в юности мы все склонны преувеличивать, особенно наши чувства. И наше терпение.
— Я знаю, что к тебе испытываю, — процедил друг сквозь зубы, разозленный моим снисхождением, как будто я была старше его на десяток лет.
