Верни меня к жизни, волк

Криставиан ударил по тормозам, и «Мазерати» резко остановилась у кромки леса.

Мое сердце забилось, казалось, везде — в груди, висках, горле. От паники закружилась голова и вспотели ладони. — Это Халле? — шепнула я в наступившей мертвой тишине, вцепляясь в горячие руки любимого для поддержки.

Жар его тела резко увеличился, окутав меня невидимыми объятиями. Это произошло внезапно и стремительно. Значит, эмоции и его застали врасплох.

— Он хочет поговорить, — мрачно проинформировал Криставиан.

Я чувствовала себя настоящей предательницей: не выполнила обещания, слишком долго избегала встреч с другом.

Что же мне теперь делать? Как исправить все?

— Лучше это произойдет здесь, чем он заявится к Шарлетт. Твой друг настроен весьма враждебно.

— Как ты все это понял? — выдавила испуганно я, вглядываясь в темнеющий лес.

— Он альфа, — сурово напомнил Кристав. — Любые волки выполняют его приказы, если он захочет. Сопротивляться возможно, но это не мешает мне понимать его общий настрой. И конечную цель тоже.

Я вспомнила, как Халле прогулялся в лес, чтобы «вызвать спасательную бригаду». Это вряд ли походило на телефонный разговор, но, тем не менее, Эрлинг был уверен, что к нам приедут.

— Он знает про меня?.. — в панике пробормотала я, слыша звук ломающихся веток под могучими лапами оборотня: он был близко.

— Наверняка догадывается, но вряд ли верит. Иначе злился бы гораздо сильнее.

— Он один?

— Онодин! — издевательски крикнул выходящий из леса Халле, уже в образе человека. Черты его лица исказились от ненависти и презрения, когда он увидел, что я нахожусь в объятиях другого. Меня словно наотмашь ударило повелительной волной, в буквальном смысле требующей, чтобы мы убрали руки друг от друга.

То ли я стала чувствительней, дольше пообщавшись со сверхъестественным, то ли просто внимательней, но теперь я отчетливо отделяла свои порывы от навязанных вожаком.

И все же я понимала, что делал это он не из-за злобы. Им двигала боль отверженного мужчины. Чувство обманутости, которое он не смог переступить.

Я искренне сожалела, что не смогла оправдать ожиданий друга и не сдержала слова. Я старалась, правда. Не моя вина, что судьбой мне предначертано не то, что хотел бы Халле. — Ну и как это называется, Фло? — склонил он голову, в глазах застыла сильнейшая обида, а голос искажала горечь, вызвавшая во мне вспышку стыда.

 — Два звонка за три недели — все, чего я достоин? А я-то, дурак, поверил Шарлетт, что ты мотаешься по больницам, всерьез обдумываешь продолжать лечение. Порадовался за тебя, а ты просто развлекаешься? Да еще и снова крутишь роман с Морелем!

Криставиан тем временем пересадил меня на пассажирское место и вышел. Молча обошел машину и остановился рядом с моим окном, как будто мне что-то угрожало.