3
0
– Но мне сейчас не иммунитет от преследования нужен, поймите, мне сейчас нужно дело жизни спасти.
– Дело жизни, – хмыкает он.
– Да, жизнь моя короткая пока, но дело-то запланировано на долгие годы вперёд. Юрий Михайлович, слушайте, я к вам с огромным уважением отношусь, честное слово. Я понимаю, как всё это выглядит. Какой-то грязный и непонятный журавль в небе, какой-то пацан, какая-то хрень… Но вы в меня поверьте. Впрочем, это не сейчас, это потом. Сейчас важно другое, куда дальше двигаться. Андропов долго не протянет и зная какой он, можно что-то предпринять. А вот Медунов… Куда он нас поведёт? Я вообще не знаю.
– Так, подожди. Ты на меня сейчас вывалил поток своих мыслей и хочешь, чтобы я дал тебе добро. Чтобы я сразу принял решение, так?
– Так, именно так. Я сейчас в ваших руках. И от вашего решения зависит очень многое. Ну, то есть моя жизнь полностью зависит.
– То есть, давай отбросим лишнее и скажем просто.
Я вздыхаю.
– Ты наделал дел и меня умудрился вовлечь, ну, вернее, не вовлечь, а уговорить пока. Реальных дел у нас ещё не было. И вот ты приходишь ко мне, когда тебе прищемили хвост, так?
– Можно и так сказать, Юрий Михайлович.
– Да. И говоришь, помогите мне, потому что я вас очень уважаю. Андропов гад, но надо ставить на него, потому что если поставить на Медунова, я поеду в Магадан или даже на тот свет.
Я молчу.
– А я с Медуновым могу договориться о многих хороших вещах, особенно если сейчас ему помогу. А с Андроповым хер кто о чём договорится.
– Похоже на то…
– А помогая тебе, если наше дело не выгорит, я и Андроповской поддержкой не заручусь, потому что ему тогда пи**ец, и с Медуновым войду в конфронтацию. Правильно я понял?
Я ничего не говорю.
– Егор, ты мне очень нравишься, правда. И слова красивые говоришь. И за родину радеешь. Молодец, хороший ты парень.
– Юрий Михайлович…
Он встаёт и наливает себе ещё порцию.
– Нет, Егор, ответь.
– Не знаю.
– Это нихера не ответ.
Он залпом выпивает виски и смотрит тяжёлым взглядом.
– Ну что же, не можешь ответить. Понимаю.
Он возвращается к столу и опускается в кресло.
– Этим отличается муж от юноши. Тем, что может принять на себя бремя ужасных решений.
– Решили? – спрашиваю я тихо.
– Решил, – вздыхает он. – Решил…
2.
