Тень Великого Древа (СИ)

Ворота обшили стальными листами, крыши башен и галерей облили водой, которая превратилась в лед. Даже тысяча огненных стрел не подожгла бы стены, но Перст Вильгельма – не стрела. Два залпа испарили лед, от третьего вспыхнула кровля и балки. Затем ударила плеть – и горящая крыша галереи осыпалась на головы защитников. В ворота всадили дюжину вспышек, листы железа расплавились и потекли, обнажив дубовые брусья. Просмоленный дуб вспыхнул, как факел; удары плетей довершили дело. Ворота упали, войско Хориса хлынуло в город.

Теперь сир Джоакин шагал по мостовой между серокаменных домов, обветренных и потемневших за века. На островерхих крышах белели снежные ковры, над крышами вставали шпили ратуши и собора, а выше шпилей вздымалась вершина горы Агаты. Боевая горячка утихала, Джоакина охватывал восторг. Это же Первая Зима! Мы победили!

Рядом шел граф Шейланд. Генерал Хорис предложил ему коня, но Избранный отказался:

- Хочу пройти здесь своими ногами. Душенька учила меня любить Север – и кажется, я постиг эту науку!

Лицо Избранного сияло, как и доспехи. Победа была очевидной. Передовые отряды подавили слабое сопротивление, спалили Перстами несколько домов – и горожане попрятались в норы, как мыши.

- Вот что я понял: легко любить северян, когда они тебя боятся. Из этих людей выходят отличные вассалы, нужно лишь как следует напугать их и поставить на колени. Север, стоящий в этой позе, вполне заслуживает любви.

Что-то царапнуло Джоакина в графских словах. Он не понял, что именно – он вообще туговато соображал после того, как грохнулся с лошади. Однако счел нужным возразить:

- Ну, милорд, тут не совсем… Город еще может…

- Он переполнен людьми, - подтвердил Хорис. – К населению прибавились десятки тысяч беженцев из Лида. Если рискнут вылезти из погребов...

- Беженцы нам на пользу! – живо ответил граф. – Лидцам уже довелось уйти на мороз, бросив свои дома. Они умерят пыл местных жителей и подадут полезный пример: страха.

Тут распахнулись ставни одного из близких домов. Нечто блеснуло в окне – топор или нож. Граф тут же переместился, а Джоакин всадил в окно вспышку Перста. Внутри полыхнуло, кто-то дико завопил… И все, этим окончилась попытка. Не открылись другие окна и двери, мещане не повалили на улицы, чтобы тоже умереть в огне.

- Страх – полезнейшее чувство, - сказал граф, возникнув подле генерала. – Страх – наш друг и помощник. Сир Джоакин, подожгите-ка вон то строение…

Трехэтажный дом с коновязью у крыльца стоял совершенно смирно, как и большинство домов, но под окном болтался флаг с нетопырем. Джоакин испепелил тряпку, а граф попросил:

- Весь дом, будьте добры. Пускай думают, чьи флаги развешивать.

Снова что-то царапнуло душу, но рыцарь Печального Холма не стал долго думать. Четыре выстрела – и дом запылал.