2
0Вы понимаете, кто такой заложник?
Почесав бороду, Флеминг изрек:
- Милорд, моя вера слаба. Вы – враг Избранного. В вашем лице боги послали мне испытание. Смогу ли я положить дочерей на алтарь истинной веры? Принесу ли их в жертву ради служения богам? Будь я крепок духом, не задумался бы ни на миг. Послал бы батальоны уничтожить вас и проложить дорогу Избранному… Я слаб, милорд, лишь потому говорю с вами. Но не настолько слаб, чтобы предать святого человека!
Эрвину захотелось плеснуть кипятком в эту мерзкую морду. Бесстыдство, позерство и двуличие! «Не смогу предать…» Да ты предавал трижды за прошедший год! «Принесу ли в жертву дочерей?..» Ты же, скотина, без жалости это говоришь, с одним самолюбованием!
Ориджин с трудом сохранил спокойствие.
- Святости в Шейланде меньше, чем в одном волоске моей сестры. Если вы обманули ее, не понимаю, отчего бы не повторить подвиг.
Флеминг стиснул зубы, будто возмущенный святотатством. Вместо него ответил аббат:
- Граф Виттор Шейланд явил миру чудо воскрешения. Он побывал на Звезде и принял на чело лобзания Праматери Ульяны. Нет никаких сомнений, что он избран.
Аббат выглядел чуть меньшим фанатиком, чем граф, и Эрвин обратился к нему:
- Поймите: живучесть Виттора – всего лишь действие набора Предметов. Давайте снимем с него Абсолют и заново убьем. Клянусь вам, Виттор начнет гнить, как обычный покойник!
- Верующий человек не может допускать подобных мыслей.
- Но почему? Если Виттор свят, он воскреснет и без Абсолюта. Но если помрет – значит, был не святым, а обычным лжецом.
- Проверка будет означать сомнения. Мы оскорбим богов, усомнившись в их Избраннике.
- Да не Избранник он! – вскричал Эрвин.
Граф Флеминг хлопнул по столу:
- Довольно! Я не обнажу меча против Виттора. Этого не будет.
Эрвин тяжело вздохнул. Что теперь делать-то? По логике вещей, нужно выхватить меч и зарубить Виолетту. Но рука не поднималась: она-то, в сущности, неплохая девчонка, и уж точно не виновата в скотстве отца… Заметив сомнения герцога, аббат Хош высказал аргумент:
- Вспомните, милорд: ваша леди-сестра тоже предала своего сеньора и мужа. Но она поступила согласно своей вере, и боги оказали ей милость, оставив в живых. Проявите и вы уважение к тем, кто крепок верою.
Эрвин вспомнил книгу отца. Были там такие слова: «Искусство отступления – неоцененный талант полководца. По вине бардов принято считать похвалою слова: «Он никогда не отступает». На деле, вывести армию из безнадежного боя с минимальными потерями - признак великого мастерства».
- Что ж, - сказал герцог, - ради ваших дочерей я пойду на уступку. Вы можете не сражаться против Виттора, но не сражайтесь и за него. Устранитесь от боя.
Флеминг сразу оживился:
- Как именно?
- Не участвуйте в битве за Первую Зиму. Под любым предлогом останьтесь в тылу.
