2
0Ей тут же принесли крепкий кофе: взбодрит миледи и пробудит аппетит. Кофе оказался чертовски хорош - лучше, чем готовили при дворе. Служанки причесали и переодели Карен, она вышла в трапезную, бодра и свежа.
На обеде присутствовал избранный круг: Менсон, Адриан с женой и герцогом Лабелином, Леди-во-Тьме со Вторым из Пяти, а также, конечно, Франциск-Илиан с сыном. При Гекторе находилась одна из его альтесс – смуглолицая западница в положении. Гектор выглядел недовольным. Когда появилась Карен, он не наморщил нос, но и не выказал радости. Отец иронично пристыдил сына:
- Гектор, я понимаю, тебе неловко при леди Катрин Катрин хвалить другую женщину. Но этот случай – исключительный, любимая должна понять. Герцогиня Карен – прекраснейший цветок Дома Лайтхарт, жемчужина трех столиц. Уж не скупись на комплименты!
Похвалы южан были приятны, но больше порадовала кислая мина Адриана.
Вскоре застольная беседа потекла своим руслом. Франциск-Илиан велел всем – буквально велел – поздравить его с прибавлением семейства. Леди Катрин Катрин, сказочная альтесса Гектора, понесла ребенка, и скоро осчастливит короля внуком. Ничего особо чудесного в ней не наблюдалось: то была тертая жизнью шаванка отнюдь не первой молодости. Но король дал понять, что глубоко уважает ее ум и характер, и надеется увидеть во внуке хотя бы часть ее черт. Выпили за Катрин Катрин.
Владыка, вроде бы, собрался сказать, но Франциск-Илиан, не заметив того, заговорил о морском путешествии. Оно прошло отлично, озаренное семейным счастьем, а еще, паче чаянья, король увидел новый сон! Многие ахнули:
- Девятый?!
И Карен не сдержала удивления:
- Ваше величество так знамениты, что свет ведет учет ваших снов?..
- Миледи, стыдно сказать: однажды боги, возмущенные моей ленью, припугнули меня страшным сновидением. Я сбежал в монастырь и принялся молиться, пока не поздно. С тех пор видел еще несколько занятных снов. Люди думают, что все они – вещие, но вам, миледи, открою секрет: я абсолютно уверен только в первом.
- Что же в нем было? – спросила Карен, но Гектор вмешался:
- Отец, не нужно про первый за столом.
- Твоя правда, сын. Миледи, скажу вам позже, в приватной беседе. А что до девятого сна…
- Да, да! – подхватили все. – О чем девятый?
Франциск-Илиан с деланым смущением повел рассказ:"
"- Я видел несколько образов, не все были понятны. Прошу помочь мне в постижении смыслов. Первый образ – страшный человек, распятый на кресте. Его палец горел, как свеча. Другая картина – морское чудовище, которое щупальцами обнимает женщину. Третья – девушка, держащая весы; а четвертая – самая странная: часовщик с отрубленной рукою. Признаться, я твердо осознал лишь первый образ. Горящий палец – это Перст Вильгельма, указание на Пауля. Раз он распят, значит, мы сумеем его поймать.
