2
0Никто не выстрелит в спину. Он поднимается на локте и рубит наотмашь. Шшшик! Шшшик! Шшшик!
Падают калеки, ползут, волоча обломки ног. Кайры мечутся врассыпную. Стреляют, гвоздят землю вокруг Джо. Сверху полыхает огонь – Мартин работает Перстом Вильгельма. Вдвоем отбиваются, как могут. Мартин покрывает один сектор, Джоакин – другой. Мартину легче, он видит все, а Джоакин – только ноги. Видит сапог – хлещет Перстом. Сапог – выстрел. Сапог – выстрел. Мир сужается до щели под тележным днищем. Армия врага – до сапогов, видимых в щель. Шшшик! Шшшик!
Сапоги кончаются. Неужели перебил всех?.. Он не смеет надеяться, и правильно: уложил меньше десятка, прочие укрылись. Из своей щели Джо видит лишь лоскут земли, кайры сошли с него – и стали недосягаемы.
- Милорд, я их не вижу!
- Я тоже! Ты наклонил телегу, баран!
Есть сектора, невидимые для них обоих. Джоакину мешает узость щели под дном, Мартину – наклон крыши. На слепых пятнах собираются кайры, Джо слышит голоса.
- Лучников сюда. Верхнего стрелка накроем навесом.
- Лучше перевернем телегу, будет быстрее.
Джоакина прошибает пот. Если повозка опрокинется – им конец. Мартин упадет с крыши и будет заколот, путевца расстреляют на открытом месте. Нужно помешать! Он орет:
- Не смейте, я убью Иону!
Сам понимает глупость угрозы: ее ж не видно сквозь дно, куда стрелять?
Звенит железо. Крюк на веревке цепляется за прут, телега начинает качаться.
- Раз, два, взяли!.. Раз, два, взяли!..
Клетка ходит ходуном. Джоакина осеняет надежда, он кричит:
- Перкинс, слышишь?! Перкинс, мы в беде! Прикрой Перстом, я выйду!
- Он сдох, - бросает кто-то из кайров.
Да, Перкинс погиб: давно не было вспышек. С запада еще гремит отзвук боя, но тут, в центре, все мертвы. Все, кроме кайров, сожри их тьма!
- Раз, два, взяли!
Телега раскачивается, колеса чавкают, поднимаясь над землей. Мартин орет:
- Джо, братец, мне страшно!
Джоакин привстает на локте, пытаясь выцелить хоть кого-то.
- Раз, два, взяли!"
"Кайры дружно дергают телегу, чтобы уронить на левый борт. Но правые колеса глубоко увязли в колее, телега не может перевернуться. При очередном рывке оси выскакивают из ступиц, правые колеса отпадают. Телега рушится наземь и хоронит Джоакина в колее. Душная, страшная чернота. Где-то далеко Мартин глухо орет:
- Вижу вас, гады! Получайте!..
Дышится с трудом. Обломок оси уперся в грудь и выдавил воздух из легких. Джо не может шевельнуться: перед лицом доски, сырая грязь, налипшая на дно. В уши затекает. Руки прижаты к земле.
Становится страшно. Пробирает.
- Ма-мартин…
Хочется крикнуть: «Мартин, спаси, пробей дно, иначе задохнусь!» Но крикнуть нельзя – воздуха нет. Из груди выползает шепот.
- Иного! - бормочет Джо.
Перст не производит выстрела.
- Иного! – шипит в панике.
