2
0Чертовски опасное дело для вассала – мстить герцогу Ориджину на глазах у кайров. В одно прекрасное утро Джемис может проснуться… точнее, не проснуться с перерезанным горлом.
Чтобы защитить его, Эрвин несколько раз прилюдно проявлял симпатию к Лиллидею: хлопал по плечу, просил совета, делил чашу вина. Давал всем понять, что ни капли не зол на Джемиса и по-прежнему ценит как друга. Кроме того, повторил при свидетелях свои слова: Нексия свободна, и Эрвин будет рад, если она найдет достойную пару. Стоит ли скрывать: он даже наслаждался ситуацией. Нет сомнений, девушка по-прежнему любит его, Джемис обречен на поражение, а Эрвин – из одного великодушия! – прощает и оберегает друга. Он казался себе образчиком благородства и уже представлял, какими словами опишет историю Ионе или Минерве. Любая девушка восхитится!
Но однажды Шрам не пришел на прикуп, и его заменил Обри. Фитцджеральд обставил и герцога, и телохранителя. «Наглый щенок! Ты дал ему роту – и он вот как отплатил!» - нашептывала альтесса, согревая Эрвину постель. Герцог возразил: «Фитцджеральд – не Шрам, с ним я справлюсь». И действительно, следующим вечером разгромил как лейтенанта, так и кайра Обри, изъяв у обоих трехмесячное жалование. Но это не дало удовлетворения: честь Ориджина требовала мести главному врагу – Шраму, - а не его миньонам. Герцог вызвал капитана второй роты и спросил напрямик:
- Что происходит, тьма сожри? У вас нашлись дела поважнее честной игры с сюзереном?
Шрам отвесил поклон:
- Милорд, прошу прощения, я не хотел вас оскорбить. Думал, будете рады сыграть без меня и сохранить деньги.
- Я сильнее этих двоих, легко раздену их и отправлю в Первую Зиму нагишом. Но в избиении детей не будет чести. Мне нужны вы, капитан!
Шрам согласился:
- Готов играть с вами по четным дням, милорд.
- Ради Агаты, что вы делаете по нечетным? Приглашены в салон на вечера музыки?
- Так точно, милорд.
- Простите… что?!
- Зайдите нынче на ужин в мою роту – увидите…
Эрвин принял приглашение и зашел на ужин. А ночью сообщил альтессе: «Я не хотел видеть этого! Меня завлекли обманом и заставили узреть то, что противно человеческому естеству!» За вечерним столом капитан Шрам взял мандолину и стал петь. Капитан Шрам. Бородатый пират, без малого семь футов росту, два Эрвина в плечах. Взял мандолину. Да, эту штуку со струнами для серенад. И запел романтические баллады. О том, как эта любила того, а тот ушел в плаванье и погиб. Она ждала в порту и лила слезы в ледяное море. Или как он ее любил, но был шутом, а она – королевой. Она ему страстно отдалась, король узнал – казнил обоих. Или про розы с ядом на шипах… Про розы, тьма! Цветочки такие! Капитан Шрам. Командир тяжелой кавалерийской роты! И Джемис хмурился, но терпел.
