2
0Но вы дали слово освободить его, если выпьет крови Знахарки, и он выпил. Что не сработало – не его вина. А я обещал не оставлять его в ваших руках. Будет скверно, если мы с вами оба...
- Подумаю об этом. А кто второй?
- Гм. Ну… Ваше величество, не серчайте. Я говорю о Сибил Нортвуд.
От одного имени у Миры похолодело в груди.
- Сударь, она убила моего отца. Травила меня безо всякой жалости. Она…
- Знаю, знаю, - Ворон смиренно склонил голову. – Все правда, Сибил – злодейка. Я о вас забочусь, не о ней.
- В каком это смысле?!
- Если Адриан найдет ее в темнице, то казнит.
- Не вижу беды.
- Думаю, видите. Графиня Сибил потеряла все. А у вас доброе сердце, вы не простите себе, если добьете лежащую.
- Ее такое не смущало! Я умирала на ее глазах, а она продолжала сыпать яд!
- Тем не менее, вам жаль графиню. И станет хуже, если Адриан ее повесит.
- Это будет на его совести.
- Боюсь, на вашей. В марте вы подписали помилование – помните? Ориджин попросил, вы согласились. Слово владычицы свято. На деле, я даже не имею права держать Сибил в темнице.
Мира закрыла лицо руками. Долго сидела в тишине, погруженная в себя. Спросила:
- Она очень плоха?
- Вам не нужно знать. Жалость – дурной советник.
- Я хочу знать!
- Не хотите. Если б хотели, сами бы пришли посмотреть.
То было правдой. Мира ни разу не ходила в темницу к Сибил – именно потому, что боялась пожалеть, хотела сохранить в душе чистую ненависть. Вот только теперь, глядя в себя, она не замечала злобы. Нельзя мстить тому, кто уже раздавлен. Нельзя бить того, кто и так в могиле.
- Я зайду к ней, - сказала Минерва.
- Не нужно, - возразил Ворон, - не травите себе душу. Просто кивните, и я ее отпущу.
- Я должна…
- Не должны. Прощальные слова – это пафос для сцены. В жизни важны только решения. Решите: да или нет?
Мира взяла листок бумаги. Написала: «Миледи, вы…»
Запнулась. Продолжила после раздумий: «…вы чудовищно поступили со мной. Ваша совесть…»
Зачеркнула последнее. Написала иначе: «Я мечтала отомстить, но вы слишком жалки, чтобы…»
Снова зачеркнула. Написала: «Тьма сожри, вы мне были как мать! Гладили одной рукой – и травили другой. Вы убили отца! Никто не причинил мне больше зла, чем вы. Я ненавижу Адриана за то, что он с вами сотворил. Это я должна была мстить вам! Но теперь бесполезно. Я не смогу сделать хуже, чем он. Не могу и не хочу мучить вас. Хочу… тьма, стыдно сказать... хочу плакать от грусти. Вы же хороший человек! Зачем вы сделали все это?!»
Мира скомкала бумагу, швырнула в угол. Сунула Марку вексель на сколько-то эфесов.
- Никаких прощаний. Просто отпустите.
Меч - 4
Начало августа 1775г.
Уэймар
- Мой верный соратник, ты ранил меня в самую душу. Горечь и разочарование переполняют меня…
Пауль висит на цепях, растянутый меж двух колонн в часовне.
