2
0От каждой ночевки в ней глаза Эрвина становились чуть более косыми, а в речи прибавлялось шаванской брани.
- Червь сожри ваш варган! Духам-Странникам побренчите, а с меня хватит!..
Ища спасенья от тоски, Эрвин повадился играть по вечерам. У Шрама нашлась в запасе колода; с ним и Фитцджеральдом герцог расписал несколько партий в прикуп. Фитцджеральд был молод и азартен, Праматерь Вивиан дарила ему удачу. А Шрам, как оказалось, усвоил от предков-пиратов не только мореходные хитрости. Будучи честным вассалом, он прощал сюзерену половину проигрыша. Тем не менее, к концу недели счет пошел на вторую тысячу эфесов.
- Это же к счастью, милорд! Не улыбается Вивиан – поцелует Мириам!
- Нет уж, увольте. Этак я к Фейрису лишусь военного бюджета и стану первым полководцем, кто буквально проиграл войну в карты.
В добавок ко всем удовольствиям Эрвин еще и захворал. С первого же дождливого дня он схлопотал простуду, и не было рядом ни смертельной опасности, ни лютого врага, дабы затмить собой муки насморка. Шмыгая носом, герцог жаловался альтессе:
- Холодная тьма, известно же еще из Запределья: я – не путешественник! Среди сотни моих талантов нет ни одного, полезного в странствиях. Тогда какого черта Праматерь Елена вновь и вновь шлет мне сию напасть?
- Полагаю, мстит за внучку, - резонно отвечала Тревога. – Впрочем, могу тебя утешить: в Запределье было намного хуже. Тогда вы шли в гору, теперь – по ровному. Тогда ты потерял весь отряд, а сейчас только половину…
- Острячка выискалась! Лучше развлеки меня, расскажи что-нибудь интересное.
Она охотно соглашалась и начинала называть причины, по которым рухнет военный план Эрвина. Тогда он гнал Тревогу прочь, она пересаживалась к шавану с варганом, чтобы дребезжать на пару:
- Дринь-дринь-брамм-брамм-дрррееенннь…
Пытаясь развеять дорожную скуку, Эрвин призвал отца Давида:
- Держу пари, отче, у вас найдется в запасе тема для философского диспута.
- Мы направляемся в Фейрис, милорд, и мой ум больше занят мечтами, чем философией. Всегда хотел там побывать.
- Вы мечтали о Фейрисе?
- И о других местах на западном побережье. Меня пленяет культура империи Железного Солнца.
- О, я вас понимаю. Меченосцы были забавными парнями: больше всего на свете обожали железо. Делали из него все, что только можно: деньги, кольца, браслеты, картины, иконы…
- …памятники, - ввернул Давид.
- Да, Кладбище Ржавых Гигантов стоит до сих пор. Мы придем туда… Я не могу понять: разве они не знали, что железо – ржавеет? Их империя прожила четыре века – могли заметить, как памятники рассыпаются в труху. А также картины, иконы и все остальное. Чтобы сберечь произведения искусства меченосцев, приходится заливать их смолой или запаивать в стекло.
- Мне видится в этом глубокий смысл, милорд.
