2
0Но оказалось, что твердость Джемиса опиралась на одного конкретного человека. В самые тяжкие минуты мне помогает вспомнить Иону, а его поддерживали мысли об отце. Теперь его старшего Лиллидея не стало, и Джемис рухнул в непроглядную тоску. Утешений он не приемлет и ни о чем не думает, кроме своего горя.
Нексия потемнела лицом. Она тоже бесконечно любила отца, и с ужасом примерила на себя шкуру Джемиса.
- Простите, миледи. Я не хотел расстроить вас. Не стоило…
- Нет, нет, я благодарна за доверие! Но не могу придумать, чем помочь. Такая тяжкая утрата…
Они помолчали, думая каждый о своем отце. Эрвина осенило:
- Нексия, я вас прошу: поговорите с Джемисом!
- Но я же не знаю, чем его утешить…
- Само ваше сочувствие станет лекарством! Видите ли, кайры редко задерживаются в подлунном мире. Половина моих офицеров даже не помнит своих отцов – так давно они ушли на Звезду. А Снежный Граф дожил до глубоких седин и погиб в бою, а не от хвори или пыток. По меркам Севера, это роскошь, Джемис должен благодарить судьбу, но имеет наглость горевать. Мало кому здесь понятны его чувства.
- А вам?..
Эрвин качнул головой:
- Ах, Нексия, стоит ли напоминать: я – Ориджин. У нас любовь – постыдное дело, ведущее к беде. Чем больше папа ценит сына, тем больнее бьет. Я заслужил нечто вроде уважения только когда вернулся живым из могилы. Нет, я не знаю, каково это – любить отца. Вы – знаете.
Нексия поколебалась.
- Я хочу помочь, но едва знакома с Джемисом. Неловко - вот так, с ходу, лезть ему в душу. Да и остальные поймут предосудительно.
Эрвин потрепал ее по плечу.
- Милая леди, предосудительно – общаться со мною одним. Тогда все сочтут нас любовниками.
Она смутилась:
- Верно, об этом не подумала.
- Так что будьте добры, ради нашей дружбы, наберитесь отваги и побеседуйте с Лиллидеем. Учтите: потом будет миссия особой сложности – отучить капитана от змей-травы!
Они улыбнулись друг другу так открыто, что лишь теперь поверили: действительно, нет никаких обид.
* * *Но дорога от этого не стала краше. Эрвина терзала скука. Вечно одинаковая степь натерла мозоли на глазах. Полынь и лебеда настолько надоели, что герцог даже запомнил их названия. От кумыса воротило с души. В Трезубце капитан Лид приобрел изрядное количество этого молока, прокисшего настолько, что испортиться сильнее оно уже не могло.
- Будет долго храниться, милорд.
О ужас, то была правда: кумыс, действительно, хранился долго. А иного выбора по части напитков не имелось: после дождей вода в ручьях так помутилась, что по недосмотру можно было выпить жабу."
"Картину дополняла юрта, в которой спал герцог. Он упорно звал ее шатром, но правды не утаишь: была это обычная юрта, захваченная трофеем у степняков.
