2
0А вы, граф, долго скрывались в тени, но ваши блестящие дела говорили сами за себя, и я заочно восхищалась их автором. Господа, я безмерно благодарна вам: вы дали мне ярчайший ориентир. Сегодня сказано много слов о важности благочестия, святых делах, борьбе с грехом – я полностью согласна с каждым. Но главный урок, преподанный вами, состоит в ином.
Она повернулась к Паулю и заговорила так, будто признавалась в любви:
- Есть очень мудрые слова, знакомые любому шавану. Они означают: «нельзя было иначе». Эти слова – лучшее мерило, которыми можно взвесить человека. Честен и благороден лишь тот, кто перед лицом смерти – чужой или своей – может сказать, положа руку на сердце: иначе было нельзя. Вы научили меня этому, милорды. А больше всех – вы, мой милый Пауль…
Аланис обняла его. С такою нежною страстью припала к его груди, что Пауль не удержал вздоха. Обхватил ее осторожно и трепетно, как величайшую ценность. Замер, боясь упустить…
- Тирья тон тирья! – произнесла Аланис Альмера.
И всадила нож в затылок Паулю.
Еще вдох и два, и три никто не осознавал увиденного. Просто что-то блеснуло – может лак на ее ногтях. И Пауль стоял как прежде, лишь слегка изменился в лице…
Потом он прохрипел: «Зачем?» - жуткий, загробный голос. Аланис шагнула в сторону, и Пауль рухнул на камни, забился в агонии. И вот теперь Джоакин был уверен в том, что видел. Рукоять стилета торчала под основанием черепа. Идовски точный удар – и абсолютно смертельный.
- Она его убила!.. – истошно завопил кто-то."
"Словно по команде все пришли в движение. Граф Шейланд крикнул:
- Взять ее!..
Джоакин метнулся исполнять приказ. Лед вскочил на ноги, обнажив клинок.
Леди Лаура завизжала, хватаясь за голову. Приарх прокашлял:
- Лекаря… кха… лекаря!
За ним подхватили:
- Лекаря, скорее!
Кто-то помчал звать на помощь.
На хорах творилось безумство. Шаваны ревели: «Гной-ганта мертв!» - и рвались вниз, отталкивая друг друга. Один сиганул прямо через балюстраду, еще в полете выхватив кинжал. Но другие кричали в ответ:
- Гной-ганту мечом не убить! Он жив, он жив!
Джоакин крепко взял Аланис в захват – она и не думала вырываться. Пауль корчился у ее ног. Зубы скрипели, глаза белели навыкате, тело выгибалось дугой. Было ясно, что лекарь бесполезен: он умрет через минуту. Его разум уже мертв.
Джоакин бросил в ухо Аланис:
- Ненавидите всех, кто вас любит?
- Тирья тон тирья, - сказала Аланис, отчего-то глядя на графа Виттора.
Тот поднялся на ноги, но не двигался с места. Рассеянно хлопал глазами, словно прислушиваясь к чему-то.
- Что за дрянь… - сказал граф.
Первый из шаванов подлетел к Аланис и замахнулся ножом. Джоакин не собирался ему мешать, но рядом возник другой шаван, отбросил первого в сторону.
- Гной-ганта жив! Она не убила его, только пощекотала!..
Оба упали на колени возле Пауля.
