— Понимаете, он их не снимал, как журналист, он смотрел на них, как зритель. И брал на заметку.
— Откуда зритель мог узнать, к примеру, что Людмила Яновская одинока? В сюжете ко Дню учителя про это ничего не говорилось, — усомнился Зубов.
— Это могло по ходу выясниться. Он мог подобрать гораздо больше жертв, а потом начать изучать их жизненный уклад более внимательно. Он вообще довольно легко приспосабливается к обстоятельствам. Не побоялся убить Веру в машине перед салоном красоты. Или Разумовскую в толчее конкурса. Оказалась бы Яновская неодинокой, он придумал бы что-нибудь другое.
— Может быть, — задумчиво произнесла Лиля. — Только для нас, ребята, это плохо. Очень плохо. В городе живет пятьсот тысяч человек. У телеканала охват аудитории, согласно социологическим опросам, не менее шестидесяти процентов. Это я вам говорю, как человек, плотно работающий со средствами массовой информации. Так что вычислить одного потенциального зрителя, который видел все сюжеты и программы Сколкина и положил их в основу своего преступления, нам точно не под силу.
— Ты только что сказала что-то важное, — пробормотал Лавров.
Совещание закончилось, и они разошлись. Лавров очень хотел проводить Лилю до дома, надеясь, что отыщет ту неясную тень, которая бродила по закоулкам его сознания, но уже опаздывал на ночную смену, а потому, выйдя на улицу, скомканно попрощался и уселся в свой видавший виды автомобиль.
Лавров поехал домой, мрачный и недовольный собой. Сейчас, запертый в четырех стенах маленькой будки, в которой он был вынужден коротать время до утра, он вдруг четко понял, что показалось ему важным в словах Лили. На телеканале «Город» работало несколько десятков сотрудников, но неведомый преступник отчего-то выбирал своих жертв именно в сюжетах и программах Константина Сколкина.
* * *Она не могла так поступить. Броситься с крыши, боже мой, какое малодушие. Она никогда не казалась ему малодушной. Его и привлекло в ней бесстрашие, вызов даже, который читался в ее бездонных серых глазах. Она была похожа на щенка.









