«Смерть» на языке цветов

То ли тем, что они теперь живут все вместе, то ли от того, что видит, что ее непутевый сын действительно возвращается к нормальной жизни. Что и говорить, его добровольная схима излишне затянулась, и сейчас Лаврова самого удивляло, что он так долго этого не замечал.

«Щелк-щелк»… А все-таки символично, что все, что с ним сейчас происходит, выпало на весну. Самое время возродиться и начать жить заново. Весенний воздух, еще прохладный утром, но прогреваемый к обеду, пах обновлением. Там, куда не долетал ветер и было солнечно, на деревьях и кустах уже набухли почки.

Лавров каждое утро проверял огромную яблоню во дворе, растущую прямо у стены маминого дома, и ольху, скрипящую ветками прямо у входа в охранную будку. До листьев, настоящих весенних, нежно-зеленых листьев оставалось всего ничего.

«Щелк-щелк»… Мама перед отъездом на работу уже каждый день колдовала на своих волшебных клумбах. Что-то рыхлила, что-то удобряла, что-то подсаживала, что-то, наоборот, выдергивала, хотя клумбы и так выглядели образцово-идеально. Вот все-таки интересно, что мама, технарь по образованию, настолько на «ты» с цветами.

«Щелк-щелк»… Ее тоже зовут как цветок. Ей очень идет ее имя, нежное, как дрожащий на ветру лепесток. И аромат от нее исходит, как от цветка. Тонкий, душистый, манящий, так и хочется вдыхать его снова и снова. Лавров поперекатывал на языке звонкое, как лесной колокольчик, имя Ли-ля, Ли-леч-ка, Ли-ли-я, динь-дон, динь-дон… Вряд ли она согласится на то, чтобы рядом с ней, такой звонкой, такой ясной, находился мрачный тип вроде Лаврова.

Тяжелое, грязное прошлое тянуло его назад, в зловонную мутную жижу, из которой он с таким трудом пытался вырваться.

Рискнет ли он, похожий на болотного водяного, приблизиться к ней. Посмеет ли. И как переживет, если она отшатнется в ужасе, не захочет впускать в свою жизнь ни его проблемы, ни его самого. К сожалению, получить ответ на этот вопрос можно было только экспериментальным путем.

«Щелк-щелк»… Рискнуть или не рискнуть? Посметь или не посметь? Обожжет или приголубит? Любит — не любит? Плюнет — поцелует? Сам Лавров на ее месте плюнул бы. И Вера тоже плюнула. Хотя она — не Вера. Это уже абсолютно ясно.

Ночные горячечные мысли бились в голове, отгоняя сон. Впрочем, спать на посту не положено, а он же на посту. Лавров не выдержал и засмеялся. В маленькой охранной будке, больше напоминающей собачью, даже диван имелся, продавленный, как и положено дивану, стоящему в таком месте. Естественно, что охранники укладывались спать, несмотря на все инструкции. К черту инструкции в забытом богом коттеджном поселке. За два года работы тут ни разу не произошло ничего, требующего вмешательства охраны.