«Смерть» на языке цветов

А вместе с ним и достоинство свое, и самоуважение. Но я о тех годах не жалею. Как мне сказала моя вторая жена, с которой я, на счастье свое, встретился, каждый человек имеет право на минуту слабости, иначе он не был бы человеком. И стыдиться этого не следует. Понял ты все про себя? Перешагни и иди дальше. Я вон и в профессию вернулся, хотя думал, в глаза ребятам посмотреть уже никогда не смогу. Зря я так думал, как оказалось. Потому что друзья на то и существуют, чтобы поддержать, понять и простить. Конечно, настоящие друзья, такие, как вон Ванька. А на ненастоящих плевать. Пусть думают, что хотят.

Понял?

Лавров кивнул, силясь проглотить комок в горле.

— То, что ты этого маньяка взять хочешь, оно хорошо. Я тоже очень хотел своего маньяка схватить. И схватил, вот только чуть цену за это не заплатил такую, что после этого можно было точно в петлю. Так что играть в такие игры опасно. Ты не мачо, ты обычный нормальный мужик. Хороший мужик, настоящий. Так что, нароешь чего, приходи к нам, умерь гордыню. Вместе оно завсегда лучше, не говоря уже о том, что безопаснее во сто крат, и для тебя, и для близких твоих.

Лавров снова кивнул.

Кабинет расплывался перед ним, таял в непрошеных слезах, навернувшихся на глаза, но почему-то и слез этих Лавров сейчас не стыдился совсем. Хлопнула дверь, в кабинет вошли Иван и Лиля, в руках они держали по два бумажных стакана с кофе. Лавров вспомнил, что видел внизу, в холле УВД кофейный автомат. Бунин поставил один стакан перед Вороновым, а Лиля — перед Лавровым.

— Пейте, мы вам кофе купили, — коротко сказала она. А Бунин, оценив ситуацию, улыбнулся в усы и сел за свой стол, придвинув к себе уголовное дело о цветочных убийствах.

— Ну что, пробежимся по фактам? — спросил он как ни в чем не бывало.

Лавров с благодарностью посмотрел на него, чувствуя, как возвращается четкость зрения. — Итак, мы, скорее всего, имеем дело все-таки с маньяком, черт его раздери. Димкино замечание о том, что кто-то намеренно вводит нас в заблуждение, держим в голове, а потому продолжаем пробивать жертв. Вдруг они все-таки как-то связаны между собой. Первичный сбор информации этого не показал, но чем черт не шутит. Но исходить все-таки давайте из того, что в городе орудует маньяк. Неизвестный убивает женщин, раскладывает на их телах цветы, которые, как мы теперь знаем, — он кинул короткий взгляд на Лаврова, — могут символизировать присущий жертве грех. Зачем-то он еще сережку из уха достает, хотя это уже совсем непонятно. Вопрос, собственно говоря, вот в чем. Как он выбирает жертв, откуда он узнает про их грехи? Если мы это поймем, то нам будет проще предугадать, кто станет следующей жертвой.

— Второй вопрос, кто может так хорошо знать флористику, чтобы придумать эти «цветочные убийства», — вступила в разговор Лиля.