«Смерть» на языке цветов

Спрыгнул, бросился к калитке и оттащил тяжелый засов, краем глаза заметив позади себя какое-то движение.

Повернувшись навстречу неведомой опасности, Лавров увидел, что прямо на него летит огромный ротвейлер. Он не лаял, и Лавров счел это плохим признаком. Пес был настроен не пугать, а убивать, и Лавров инстинктивно упал на землю, свернувшись клубком и защищая живот, лицо и горло. Во двор протиснулся бледный Мишаня, и тут же упал от атаки второй собаки.

Нечеловеческий визг разорвал тишину двора. Лавров выглянул из-под руки, закрывающей лицо, и увидел, что ротвейлер вцепился Мишане в ногу.

Штанина начала моментально набухать от крови. У самого Лаврова, кажется, была разодрана левая рука. Боль вернула ему способность соображать. Он выхватил из-за пазухи пистолет, разрешение на ношение которого выдавали всем охранникам их фирмы при устройстве на работу, и выстрелил. Первой мишенью стала псина, терзающая Мишаню. Она заскулила, отпустила ногу и обмякла. Вторая пуля освободила самого Лаврова. Он поднялся на ноги и, шатаясь, пошел в сторону видневшегося невдалеке сарая, на ходу доставая телефон.

— Вань, я нашел Лилю, — коротко сказал он, когда ему ответили. — Ты запиши координаты и дуй сюда с оперативной бригадой. И да, «Скорую» вызови, тут моего напарника собака погрызла. — За его спиной тоненько матерился и выл от боли Мишаня.

«Зачем я его взял, — отстраненно подумал Лавров. — Он же пострадал из-за меня. Хотя если бы я был один, то у меня не было бы шансов спастись сразу от двух собак. И тогда у Лили шансов бы тоже не было».

На этой мысли он подошел к сараю, отодвинул засов, шагнул внутрь и увидел на полу связанную Лилю с заклеенным скотчем ртом.

Из ее широко распахнутых глаз потоком лились слезы.

— Лиля. — Лавров бросился к ней. От бешенства у него даже в глазах потемнело. Усадив Ветлицкую так, чтобы она спиной опиралась на его прокушенную левую руку, и с трудом удержавшись, чтобы не взвыть от боли, правой он начал аккуратно отрывать скотч с ее нежных губ. На клейкой ленте оставались частички кожи, Лиле, наверное, тоже было больно, но она молчала, впившись в Лаврова глазами. — Сейчас-сейчас, потерпи немножко, сейчас все будет хорошо, — бормотал он.

— Сережа, — его имя она произнесла сразу, как только смогла говорить, еле шевеля еще непослушными, чуть распухшими губами. — Ты меня нашел. Господи, какое счастье, что ты меня нашел. Матвей… Нам нужно спасти Матвея.

— С ним все в порядке, — успокоил ее Лавров и прикоснулся губами к виску, на котором тоненько билась голубоватая жилка. — Это он меня послал сюда. Он молодчина. И выбраться смог, и меня найти догадался. Теперь все хорошо будет, Лиля.

Она напряженно вглядывалась в темноту сарая в дальнем углу.