3
0Поди ж ты…
— Да-а-а, давно уже пора принять, что то, чего не может быть, случается во сто крат чаще, — скрипуче рассмеялся Лавров. — Лиля знает?"
"— До нее дозвониться невозможно, — с досадой сказал Бунин. — В управлении сказали, что она по семейным делам уехала, но ни мама, ни Гришка не знают, где она может быть.
Сердце Лаврова ухнуло куда-то в желудок.
— Может, в интернат поехала? — предположил он. — К Матвею. — И чувствуя непонимание Ивана, объяснил: — Она мальчишку собралась усыновлять. Ты позвони туда на всякий случай.
— Слушай, дело-то серьезнее, чем кажется на первый взгляд, — сообщил ему Бунин, перезвонив минуты через три.
— Во сколько это было?
— В том-то и дело, что около девяти утра.
— А сейчас уже больше полудня. Куда они могли отправиться, да так, чтобы телефон не брать? Вань, что-то мне это все не нравится.
— И я об этом. Ты вот что, Лавров, ко мне приехать можешь?
— Смогу. Сейчас со сменщиком договорюсь, чтобы он один подежурил, и приеду.
Он нажал на красную кнопку на телефонном аппаратике и несколько раз глубоко вздохнул, прогоняя разрастающийся в груди страх. Да что там страх, ужас. Он знал, что Лиля попала в беду. Чувствовал с самого утра, еще не отдавая себе в этом отчета. И это знание парализовывало его, не давая действовать.
На всякий случай он набрал ее номер. Телефон абонента был выключен. Господи, когда он доберется до этого абонента, он схватит ее за плечи и вытрясет из нее душу за то, что она его так пугает. Если он доберется до абонента. Если к тому моменту, когда он доберется до абонента, тот будет еще жив.
Лавров зарычал как раненый зверь. Его напарник ушел обходить периметр и, видимо, где-то пережидал начавшийся дождь. Охранников в поселке привечали и подкармливали, чтобы бдительнее следили за оставленными без присмотра домами, когда хозяева, к примеру, уезжали в отпуск. Поэтому напарник Мишаня сейчас мог сидеть и пить чай с плюшками в любом из трех десятков домов поселка.
Вообще-то у них было не принято уходить больше чем на полчаса. Мишани не было минут пятнадцать, значит, ждать еще столько же.
Десять минут, пять. Невидящими глазами Лавров смотрел в окно. Дождь уже кончился. От влажной земли поднимался чуть видный пар, и сквозь него к шлагбауму от дороги со всех ног бежал маленький мальчик. Приглядевшись, Лавров понял, что это Матвей. Уронив стул, он вскочил и выбежал на крыльцо.
— Матвейка, — со всех ног бросился он навстречу мальчишке. — Ты откуда тут? Где Лиля?
— Беда, дядя Сережа.
