Секретные поручения

Хотя среди сержантов-помощников есть такие вахлаки, которые и двух слов связать не могут. Ладно, какая разница…

Звук, отраженный в колодце двора: машина притормозила, хлопнули дверцы — одна, вторая. Негромкие голоса. Они в самом деле быстро подъехали.

Денис набросил пальто, натянул непросохшие с вечера ботинки, быстро принялся шнуровать. «Как бы не начали сигналить — разбудят весь дом…»

— Ну ладно, я побежал, а ты ложись, спи. Пока.

Дверь хлопнула. Денис выбежал на лестничную площадку и остановился. Прислушался.

Затем осторожно поднялся на один пролет и посмотрел в мутное, засиженное мухами окно.

Машина стояла у подъезда — судя по вкрадчивому свету подфарников внизу.

Скорее всего это была малолитражка — «жигуль» или старенький «Москвич». Чья-то неподвижная тень у багажника. Больше ничего разобрать в темноте не удалось.

Денису уже приходилось вскакивать среди ночи на телефонный звонок, сломя голову выбегать в гулкий ночной двор, в машину с прокуренным салоном и небритыми полусонными милиционерами и экспертами. Первый раз это случилось, когда на пятом автокомбинате взорвалась цистерна с соляркой и несколько рабочих обгорели насмерть, — туда согнали целую бригаду следователей со всего города; в другой раз это была потасовка с пальбой в гостинице «Дон»: четыре трупа и десяток легкораненых.

Серьезные ЧП — это целый вихрь бумажной работы на месте, это десятки пакетиков с вешдоками, это сотни вопросов, которые надо задать именно сейчас, пока воздух не остыл от происшествия. Потому дежурная бригада вызывает подмогу, и хочешь не хочешь — а ехать надо, тут никто даже не спрашивает. Самым последним делом считается заставлять ждать машину, приехавшую за тобой с другого, возможно, конца города…

Хотя на самом деле никто никогда и не ждет.

Каждая минута на счету, тут не до реверансов. Если ты замешкался, то начнут трезвонить в дверь, а то взревнут сиреной или поторопят через громкоговоритель — весь дом на ноги поднимут, будешь для соседей врагом номер один.

Но сейчас в подъезде было тихо. Слышно, как звенит вольфрамовая нить в лампочке над распределительным щитом. Никто не поднимается по лестнице, матеря лежебок, никто не давит на сигнал. Непривычная деликатность… Но главное в другом! Денис почувствовал, что у него похолодело под ложечкой.

«Срочный вызов… Человека убили… Это недалеко…» — сугубо бытовые обороты.

Ни один работник милиции так не говорит! У профессионалов свой сленг, своя терминология и свой язык."

"«Убийство на Некрасовской, 23!» — так скажут девять из десяти дежурных и их помощников. А десятый скажет по-другому: «Криминальный труп на Некрасовской, 23!»

И все, на этом разнообразие заканчивается…

Денис спустился обратно, выключил свет на площадке. И снова подошел к окну.