Секретные поручения

Есть ли у него свежая рубашка? Или надо гладить? Вот проблема! А все эти «Елочки», «Визири», «Лабинки», фургоны и Хои — на хой они ему нужны?

И Степанцов — по большому счету, зачем он ему нужен? Его поставили на должность высокие начальники, за ним надзирает Победенный и вся прокурорская вертикаль, включая самого Генерального! Раз всех он устраивает, на хой молодому следователю Петровскому и лейтенанту госбезопасности Холмсу портить себе нервы и искать неприятности на одно место?

Тем более что Степанцов не мафиози в общепринятом смысле: он не вступал в преступную организацию, не клялся на крови, за него не давали поручительства «крестные отцы», он никогда не участвовал в убийствах… Степанцов — продукт всей социальной Системы: бывший коммунист, а ныне — перестроившийся демократ, один из номенклатурной касты руководителей — спаянных и зрелых, знающих с кем пить, кому оказывать услуги и взаимопомощь, кому беспрекословно подчиняться.

Если посчитать мафией саму Систему, тогда все становится на свои места, но даже выполняющий особую миссию агент Холмс не сможет изложить в докладной такой вывод без того, чтобы его не сочли сумасшедшим.

Так зачем все это?!

Кто ему звонил? Конечно, Валерия, больше некому. Есть еще мама, но ее голос не вызывает ассоциаций с какой-то «особой». Может, вечерняя программа срывается?

Может, она хотела напомнить, чтобы не опоздал? Может, просто хотела поздороваться. Наверное.

Денис набрал номер ее рабочего телефона. Занято.

Сегодня Валерия, возможно, пригласит его к себе домой после кафе. Похоже, к этому все идет. Он, как обычно, проводит ее домой, пока дойдут — будет часов одиннадцать. Она предложит зайти на чашку кофе, у нее где-то есть бутылка рижского бальзама — она сама говорила; значит, будет кофе с бальзамом, это уже теплее.

Потом он встанет из-за стола, поцелует ее. Они целовались несколько раз в учительской, но это происходило как-то случайно, невсерьез, Денис не успел даже распробовать ее губы на вкус. Итак, он поцелует ее. Очень серьезно. Чтобы Валерия поняла, в чем дело, а если у нее возникнут какие-то возражения — ну, испугается, скажем, — она сможет сказать: извини, мне что-то нездоровится. Или: уже поздно, мне завтра чуть свет вставать. Денис поймет, чего там. Только она так не скажет. Они будут целоваться, потом он нашарит рукой выключатель на стене и погасит свет. Это будет последнее китайское предупреждение.

Потом он скажет: «Я люблю тебя, Валерия».

Нет, «Валерия» звучит как-то слишком напыщенно, длинно, два слога явно лишние.

Лера, Валя? Нет. Ладно, в крайнем случае можно и не называть по имени.

Потом надо будет что-то придумать с постелью. Когда Денис имел дело с девочками из «Интуриста», можно было устраиваться на покрывале или даже на полу.