2
0Он даже успел подать Степанцову пальто — и это получилось совершенно ненавязчиво: джентльмен помог джентльмену, и только.
Главное, он ни о чем не спрашивал.
Степанцов нашел в ящике стола старую записную книжку, сунул в карман. Спускаясь по лестнице, увидел Лопатко и Петровского, они о чем-то негромко разговаривали.
Удивленно покосились на него и замолчали.
— Буду через двадцать минут, — буркнул Степанцов. — Если что, все вопросы к Курбатову.
— А санкция, Владимир Иванович? — спросила Лопатко. — Машина ведь ждет…
— Через двадцать минут, — донеслось уже снизу жесткое стаккато.
Прокурор вышел на улицу, открыл дверцу бордовой «девяносто девятой». В ответ на поворот ключа зажигания мягко заурчал тщательно отлаженный мотор. Рядом стоял желтый милицейский «уазик», ожидая Петровского. «Подождет», — подумал Степанцов.
Он немного покружил по центру, собираясь с мыслями, затем остановился у первого попавшегося таксофона. Рядом магазин, оттуда тянет густым рыбьим духом. Из дворика выехала синяя цистерна, на боку красуется набитая под грубый трафарет белая рыбина, похожая на кедровую шишку.
Значит, свежего карпа завезли. Лет семь назад очередь выстроилась бы от самых дверей, народ суетился бы, толкался, шумел, лица у передних радостно-возбужденные — и это несмотря на предстоящую часовую, как минимум, вахту. Праздник, одним словом. А теперь все спокойно. Скучно.
Степанцов опустил загодя припасенный жетон в прорезь автомата, нашел в книжке неподписанный номер, покрутил заржавленный изогнутый диск. Щелчки, треск.
Немолодой женский голос произнес: «Алло?»
— Соедините меня с Дмитрием Павловичем, — сказал Степанцов.
— Кто спрашивает?
— Скажите — Володя. Он знает.
После непродолжительного соло на трещотке услышал:
— Байдак на проводе.
— Здравствуй, Дмитрий Павлович. Узнаешь?
— Конечно, — бесстрастно отозвался Байдак. И так же бесстрастно спросил:
— Что-то случилось?
— Возможно, — сказал Степанцов.
Такие вещи Байдак понимал с полуслова.
— Ты на машине?
— Да, — Степанцов взглянул на часы. — Через пятнадцать минут я подъеду к «корыту».
— Сейчас буду, — сказал Байдак. И положил трубку."
"Прокурор снова погрузился в пахнущий новой кожей и мастикой салон, не торопясь, включил передачу и поехал к бывшей горкомовской столовой, где в лучшие времена за двадцать три копейки можно было съесть здоровенную отбивную из свежей свинины. Дмитрий Павлович уже стоял посреди выложенной плиткой дорожки, крепкая седая голова выжидательно приподнята, полы ладного синего плаща развеваются на ветру, открывая серо-белую клетку подкладки.
