Самый страшный след

Приподними-ка его ногу…

Яков осторожно поднял искалеченную конечность Сермягина, а старик аккуратно размотал повязку.

— Плохо дело, — заключил он.

— Нарывает?

— Да, воспаляется. Вчера только чуть краснотой отдавала, а сегодня, гляди, как припухла и побагровела.

— Отец Илларион, а не обратиться ли нам к русскому доктору? Ведь наверняка в Смоленске остались доктора!

— Не знаю. Возможно, кто-то и остался, но я про таких не ведаю. Был тут недалече госпиталь. Часть врачей съехали с тяжелыми, а тех, кто остался, немцы постреляли. Всех до одного.

Цыган покачав головой и промолчал.

Старик засобирался:

— Пусть спит, ему сейчас силенки беречь надо. А я пройдусь по соседям, пока немец в кроватях нежится. Аккуратно поспрошаю про твою семью, заодно раздобуду соли. Вернусь — сделаем Ивану новую повязку.

* * *"

"Утро выдалось солнечным и ясным, предвещая который уже по счету жаркий и невозможно душный день. Но пока еще в городе хозяйничал легкий прохладный ветерок, и отец Илларион бодро шагал по родной улочке в сторону храма, стараясь ни движением, ни выражением лица не выдать большой и сокровенной тайны, которую доверил ему Господь Бог.

Старик ходил этой дорогой долгие годы, и поэтому любому повстречавшемуся на пути знакомцу и в голову бы не пришло спрашивать, куда и зачем он спешит ранним утром.

Первым поприветствовал Иллариона дед Семен, живший по соседству. Священник поздоровался в ответ. Дед тоже отсиживался все эти дни дома, поэтому больше спрашивал, чем рассказывал.

Бабка Агафья, как всегда, сидела на скамейке у палисадника и, опираясь натруженными руками на палку, глядела перед собой. Заметив отца Иллариона, начала креститься, шептать молитву и даже порывалась встать.

Несмотря на почтенный возраст, Агафья пребывала в здравом уме. Разве что слышала плохо. Но и она ничего не знала об оставшемся в городе населении.

— Грошева вчера видала, — безрадостно доложила она. — Прошел в черной одежде и с ружьем на плече. Даже не поглядел в мою сторону, ирод.

Старик не стал распалять ее своими впечатлениями о Григории. Вместо этого перевел разговор в другое русло:

— Соли у тебя, Агафья Никаноровна, не найдется?

— Соли? — переспросила она.

— Да-да, соли. Мне немного — пару кусков.

— Сейчас. — Она, кряхтя, поднялась со скамейки и направилась в дом.

Спустя минут пять вынесла в тряпице два куска средних размеров.

— Благодарствуйте, Агафья Никаноровна, — поклонился ей отец Илларион и отправился дальше.

Улочка плавно подвернула направо, вдали показались купола храма. Неожиданно на пути священника замаячили две мужские фигуры. Илларион замедлил шаг и прищурил подслеповатые глаза.