В здание вошли комиссар Урусов, майоры Старцев и Васильков, капитаны Егоров и Бойко, а также два офицера из Управления государственной безопасности НКВД и два офицера охраны.
— К Пономареву, — бросил дежурному сотруднику исполкома Урусов.
Рядом с дежурным остался один из сотрудников НКВД. Остальные поднялись по широкой лестнице на второй этаж.
Увидев бесцеремонно входящих людей, секретарь председателя исполкома, сорокалетняя женщина с властным лицом, успела только открыть рот.
— Пантелеймон Кондратьевич Пономарев? — осведомился Урусов у сидевшего за огромным письменным столом человека.
Тот оглядел вошедших и угрюмо кивнул. Потянувшись к графину, плеснул в стакан воды. Судорожно выпил.
— Вы арестованы.
Пономарев медленно встал из-за стола и, заложив руки за спину, побрел к выходу…
Эпилог
Москва
Август 1945 года
Старый автобус катил на север, в Челобитьево. Деревянное нутро и обивка нещадно скрипели, перекликаясь с натужно подвывавшим старым мотором.
На сиденьях расположилась вся оперативно-следственная группа Старцева. С ними был и послушник Аким."
"Уложившись в установленный срок, сыщики закончили расследование.
Самое главное сыщиками было сделано. Теперь оставались рабочие моменты, связанные с выяснением некоторых деталей преступления.
Ну а пока Урусов поблагодарил сыщиков за самоотверженную работу и дал группе пару выходных. В первый день все отсыпались, так как накопившаяся усталость буквально валила с ног. На второй день у сотрудников группы появилось небольшое дельце в Челобитьеве.
— А меня там кто-нибудь ждет? Кто-нибудь встретит? — вдруг спросил Акимушка, одарив сыщиков незамутненным детским взглядом.
Услышав до предела наивные вопросы, Васильков подумал: «Возможно, он и подтянул свою речь. Не спорю. Ведь я не встречал его раньше. Но размышляет он подобно восьмилетнему ребенку…»
Не услышав ответа, послушник продолжил:
— Это же очень важно, когда нас встречают. Момент встречи — самый счастливый в жизни человека. Появляется он на свет Божий, а его уже встречают, ему улыбаются. Все счастливы и полны чистой бескорыстной любви к нему…
Сотрудники МУРа слушали его молча.









