0
0
— Чего там, Виктор? Разрулил?
— Ну… Объявил ЧС в связи с недоверием старшего офицерского состава командованию. Пригнал всех силовиков. Оцепил здание. Заморозил деятельность следственной питерской группы до подтверждения их полномочий на самом высшем уровне. Весело там, короче…
— Телефон мне дай его, — киваю на Мансурова. — Позвоним полкану.
Иван силой заставляет Мансурова разблокировать. Набирает, подает мне.
— Полковник Зольников.
— Это я…
— Уф… — выдыхает. — Иван рядом?
— Да.
Кратко описываю ситуацию, не называя имён.
— Я знаю. Лазарев отказался сотрудничать.
— Что мне делать?
— Во-первых, молодец, что спросила, перед тем, как сделать. Хвалю. Ценю. Во-вторых… отпусти его.
— Что?! Нет!
— Нельзя иначе. Отпускай.
— Вить!..
— Это приказ!
Растерянно смотрю в глаза Мансурову.
Он смеётся окровавленным ртом. Мерзко, как Джокер.
Присаживаюсь.
— Я тебя найду… Я ее найду, а потом тебя, — обещаю я.
Встаю.
— Вань, поехали, — достаю из багажника свое оружие.
— Ща…
Слышу несколько сдавленных воплей. Догоняет меня.
— Чего ты там?
— Стрелялку ему сломал.
— Пальцы, что ли?
— Ага… Кушать хочешь?
Заботливый мой…
— Зверски!
Глава 24 — Нежности
Я сижу у травматолога, лицевого хирурга, в платной клинике.
Иван в белом халате, накинутом на широкие плечи, стоит в дверях. Халатики тут ему не по размеру.
Врач осматривает.
— Операция не понадобится. Но вправить придется.
— Вправляйте.
— Анестезию сейчас сделаю. Аллергия есть?
А я даже не знаю, можно ли мне теперь анестезию. Вспоминаю, как краем уха слышала, что наши девочки говорили: все стоматологические проблемы надо решать до беременности, потому что потом анестезия — это очень вредно для ребенка.
— Не надо анестезию, давайте так.
— Ну что Вы… Это болезненная процедура.
— Да потерплю я.
— Зачем же терпеть?
— Не надо анестезии, — нахмуриваюсь я, делайте так.
— Яра, не гони… — скрещивает руки на груди Иван.
— У вас какие-то противопоказания?
Ну как-то это не феерично сообщать Ивану про ребенка так.
Для него это, считай, сенсация! И надо как-то… праздник ему замутить, короче. Чтобы прочувствовал на полную. Так как за вторым я ни за что не пойду!
— Никаких. Хочу так, без анестезии.
Врач, с вопросом в глазах разворачивается к Ивану. Видимо уточнить, не сумасшедшая ли я.
— Вправляйте, — пожимает Иван плечами.
Врач, попшикав в нос лидокаином, принимается за дело.
С воплем хватаюсь за ручки кресла. Из глаз фонтаном слезы. Но быстро все…
— О… Ммм… Фак! Зольников… — зло рычу я. — Гад…
— А я то чо?!
— Люблю тебя не могу, — цежу я сдавленно.
— Маньячка! — закатывает он глаза.
— Это от отека и гематом, — мажет сверху гелем.
На переносицу — широкий телесного цвета пластырь с порами.
