0
0
— Судя по филигранно отточенным методам, я не первый Ваш раб. Разрешите предположение?
— Разрешаю… — кивает, разглядывая меня с любопытством.
— Смею предположить, что ранее, в рабстве у вас были только мужчины. И все они уже утилизированы.
Эмоция вдруг на мгновение оживляет его лицо.
— Ну-ка… Ну-ка… Обоснуй.
— Утилизированы, потому что любой мужчина, побывавший в рабстве, будет всегда искать способ убить рабовладельца. Ну или “утопить”… А Вы не можете себе позволить за спиной оставлять врагов."
"— А что там с женщинами?
— А с женщинами… — подхожу к столу, ставлю ладони, заглядывая ему в глаза.
— Ха… — облизывает азартно губы. — Ты ошибаешься.
— Вы социопат. Не способны жить в эмоциональных планах, только имитировать. А женщина это эмоция, иррациональность и порывы. И Вы… слепы.
— Ты ошибаешься. Чтобы управлять самолётом, не нужно быть самолётом. Нужно быть пилотом и знать — как и на что реагирует самолёт. Владеть панелью. У женщин просто иная панель.
— Панель? Вы одну простую вещь не поняли про женщин. Если передавить мужчину, он начинает уничтожать всех вокруг. А если женщину, то у неё нет сил, уничтожать всех вокруг, она “взорвет” себя, чтобы осколками уничтожило давящего.
— Я передавливаю? — дёргает удивленно бровями. — Мне казалось, я максимально… нежен.
— А это зависит от того, на кого Вы давите, на капитана Зольникову, или на женщину, — равнодушно пожимаю плечами, с циничной улыбкой. — Но я начинена под завязку и не умею жалеть себя. Бах! — тихо рявкаю ему в лицо, резко подаваясь вперед.
Вздрогнув, дергается назад. Замирает. На лице вспышка ярости сменяется удовлетворенной усмешкой.
— Мм… Мм! Это было хорошо.
— Спасибо товарищ майор, хорошего вечера.
— Взаимно. Кстати… Удовлетвори моё любопытство. Я как социопат, вынужден изучать эмоциональное поле, тут ты права. Такие как ты… Глотают измену? Или — разводятся?
— Такие как я? Они её не допускают.
Ухожу.
Лида… Лидочка…
Пробиваю быстро все ее данные.
Когда я подъезжаю, она уже там.
Каждая… Каждая женщина мечтает сделать это на моём месте, на самом деле: — урыть ту блядь, которая посмела влезть в брак. Но далеко не каждая может себе в этом признаться. Или позволить себе это.
Торможу рядом с ней. Выхожу из машины.
— Лидия Анатольевна Сидоренко?
Узнав, растерянно хлопает на меня густо накрашенными ресницами.
— Узнала? В машину присядь…
— Зачем?.. — делает шаг назад, лицо идёт пятнами.
— Садись. Или — посажу силой. Лицо попорчу… Ванечке разонравишься. А так — просто побеседуем. Покатаемся.
— Разве Вы имеете право?.. — неуверенно.
— Я с тобой в частном порядке общаюсь. И тебе очень повезло, что я такая добрая дама, что в частном.
