4
0
Я, не веря в то, что это правда, встаю и медленным шагом иду к выходу, изо всех сил заставляя себя не бежать. Вдыхаю затхлый дымный воздух так, словно чище этого воздуха нет ничего на свете.
А в голове словно сами собой возникают образы трав, которые необходимо собрать. Я делаю шаг, и ещё шаг, а потом ещё и ещё, и образы собираются в понятную инструкцию, словно в моей памяти вдруг разворачивется листок, на котором чётко написано, что нужно делать.
— Нет, — шепчу я, толкая тяжёлую дверь. — Я не хочу…
Выходя в коридор, я уже чётко знаю, что это за рецепт и какой у приготовленного зелья будет эффект.
Это зелье может убить дракона.
64
— Я не хочу никого убивать, — повторяю я про себя снова и снова. — Все, что я хочу, это наконец выбраться отсюда с дочерьми, мне больше ничего не нужно. Пожалуйста...
Я не знаю, к кому обращаюсь, чьего заступничества ищу, но ответом мне служит лишь все более явственно проявляющийся в голове рецепт зелья.
Лепестки штормовой розы, побеги кровавого вьюнка, черная соль...
Все так просто и ясно. Похоже, пока я не найду их, я не смогу успокоиться. Точнее, то, что внутри меня требует исполнения этого рецепта, не даст мне покоя.
Все, чего я хочу сейчас, — вернуться туда, где, как говорила Клем, могут держать мою младшую дочь. Но перед глазами настойчиво проявляются образы, и словно какой-то голос требует от меня немедленно сделать зелье. И чем больше я пытаюсь вытеснить рецепт яда из сознания, тем явственнее и требовательнее он проявляется.
Я, словно пьяная, неловкими шагами иду по отполированным до зеркального блеска плитам коридора, краем глаза отмечая, как сильно блестят начищенные доспехи. Жесткие лица воинов не выражают ничего, кроме равнодушия.
— Господи, что он с тобой сделал? — Клем налетает на меня, словно вихрь. — На тебе лица нет. Пойдем отсюда, пойдем.
Она тянет меня прочь от покоев короля и со злобой оборачивается на рослых воинов с безразличными лицами убийц.
— Я хотела пройти вслед за тобой, но эти уроды меня не пустили. Чтобы они сдохли...
— Хорошо, что не пустили... Королю бы точно не поздоровилось, — говорю я с улыбкой, пытаясь сдержать дрожь в голосе.
— Что он сделал? Что сказал тебе?
Она с тревогой смотрит на меня, и я трогаю шею, а потом тут же отдергиваю руку от боли в том месте, где король сжимал ее своей жестокой рукой. Под иллюзорной маской наверняка уже растекается огромный синяк от прикосновения его руки.
— Ничего особенного... Хотел заставить меня почувствовать радость жизни, — с горечью шепчу я, чувствуя, как больно говорить.
Клем задерживает на мне долгий, проницательный взгляд.
— Мне очень нужно, чтобы ты раздобыла для меня одну вещь, Клем, — перевожу я разговор, чтобы избежать лишних расспросов.
— Что угодно, Элис, — шепчет она.
