4
0Чего-то я все же добилась, я была рядом, я могла видеть и слышать ее, я могла даже вообразить, что все так же, как и раньше, когда читала ей сказку, а она уснула, совсем как в те давние времена, когда моя жизнь еще не была разрушена до основания.
— Скоро все это кончится, — наконец прерывает молчание Клод, как будто не выдержав тягостной тишины.
— Все это не должно было начинаться, — говорю я с горечью.
— Это уже не нам решать. Я говорил с родственниками девушек, очень многие недовольны поведением короля. У очень многих возникают вопросы, которые они пока не осмеливаются задать вслух, но рано или поздно все это выплывет наружу. Погибшие девушки были аристократками, хоть и не самыми состоятельными.
— Сегодня умерла девушка по имени Солана, — говорю я тихо.
— Солана Локлейн, — дергается Клод и тут же хмурится.
— Наверное, я не знаю ее фамилии.
— Это очень плохо, — говорит Клод. — Плохо для короля. Ее родители могут потребовать объяснений, и если они не найдут справедливости, это может стоить королю многого, в том числе потери земель.
— Он владеет всем этим, и он дракон, — говорю я. — Что ему эти земли? Что ему эти люди? Если он захочет, они все будут гореть. Они лишь мотыльки, не больше.
— Ты ошибаешься, Элис, — говорит Клод, — все не так просто. Король может быть королем только до тех пор, пока его поддерживают те, на ком он стоит. Но если он начнет истреблять их, они могут найти кого-то другого на эту роль. Жестокая сила не всегда решает все.
Я задерживаю долгий взгляд на молодом инквизиторе, и у меня возникает стойкое ощущение, что я совсем плохо его знаю. Похоже, гораздо хуже, чем он знает меня.
— Я ненавижу его, — говорю я шепотом. — Никогда не думала, что скажу такое кому-то, но моя ненависть к нему даже больше, чем к Ивару, который отнял у меня все.
— Признаюсь тебе, я надеялся, что можно будет с ним договориться. Да и не только я…
— О чем ты?
— Блэйк хотел рассказать ему о тебе, о твоей истории, вернуть тебе твое имя, призвать князя к ответу и установить справедливость. Сначала я не понимал, почему он мешкает, ведь момент удобнее некуда. Но теперь я понимаю почему. Если король узнает об этом, все, что он сделает, — использует это для своего удовольствия. А удовольствия у него, как мы можем видеть, весьма бесчеловечные.
По спине моей проносятся ледяные мурашки, когда я представляю, что сделал бы Маркус II, если бы узнал мою историю. И я согласна с Клодом, ничем хорошим для меня это бы не кончилось, скорее всего, он бы придумал какую-то забаву для себя, чтобы развеять скуку. Жестокую забаву, разумеется.
— Следующее испытание может убить меня, — говорю я, чувствуя, что мой голос звучит безжизненно.
— Нет, — говорит Клод, — мы этого больше не допустим, я тебе обещаю.
