2
0Всё ещё мёрзнешь? Сейчас подадут чай.
На завтрак и первый урок мы всё же перебрались на аллею Пионов, в особняк Косты. Но какой к хевлам чай?! Я сейчас была в таком раздрае, что ни о какой концентрации речи не шло. Ну да, я и раньше замечала, что мои сильные эмоции напрямик влияют на местную погоду. Я всегда называла это просто – ветра заигрывают.
– А вот и он. Раханский сбор, кстати. Ройбуш, мята, мелисса, ромашка, валериана, листья ежевики. Спасибо, Милька, передай мою благодарность Абертине. Она меня второй день радует; кажется, я не ошибся с новой кухаркой…
***Во Дворец я добралась только вечером, бесцельно пробродив по городу несколько часов. Прощупывала воздух, вслушивалась в стихию, узнавая её заново. Сколько у неё качеств и свойств, о которых я прежде не задумывалась…
Каких трудов мне стоило не выдать себя, заслышав дорогое сердцу имя! И всё равно в гостиной двухэтажного особняка на аллее Пионов прямо за спиной Стордаля на один короткий миг застыл льдом и беззвучно рассыпался на мелкие осколки воздух. Однако не думаю, что он заметил.
Сомнений не было: это моя Абертина. Она всегда заваривала именно этот чай. Как незаметно пробраться к ней, зарыться лицом в сухие жилистые ладони, предупредить, чтобы не выдала дочь прежних хозяев? Ещё придумаю, но в следующий раз.
Чаем первый урок и завершился. Прежде чем я смогла выдумать причину для бегства, Коста сам решил, что на сегодня достаточно.
– Я не хочу снова услышать, что меня слишком много. Поэтому продолжим, когда сама будешь готова. Буду тебя ждать, Ветерок, – лёгкий поцелуй в щёку, словно не было неудобных вопросов и очевидных, пусть и не произнесённых вслух, ответов.
Родное Дно встретило обычной пьянкой на подворье, ржущими в голос мужиками во главе с Ульвеном-волком и хлопочущими над лягушонком бабочками.
– Ну, и кому из вас, подонки, на двух ногах ходить надоело? – устало спросила я, рассмотрев своего малька. Нос у Хвенсига был разбит в кровь, руки-ноги ободраны до мяса, а немудрящую одёжку теперь только на выброс. – А то живо у меня Дрошке компанию составите.
– Ветерок, так ты ж сама грозила мальку ноги переломать, – ухохатывался волчара. – Вот с него самого и спрашивай, а других виновных нет!
– Ди… ди-итя ветра! – аж икал от смеха Ольме. – Я, грит, как старшая моя буду! Любые крыши нипочём! С первого же прыжка сверзился – да так, что всю черепицу животом сосчитал!"
"Хвенсиг насупился и отмахнулся от сердобольной Режки, что прижимала ему не первой свежести платок к носу. Прогнусавил:
– Ну, а чего… Раз девка может, то я чем хуже?..
– Режин, дай-ка.
Я брезгливо взяла окровавленную тряпицу и через неё с хрустом вправила на место сломанную носопырку.
– А-аааа! – взвыл от новой боли лягушонок.
– Это за «девку».
