Приграничье

 – Пиромант оторвал немного мха, размял его пальцами и спросил: – Есть бумажка?

– Держи.

Шумов достал из рюкзака тетрадь, оторвал половину листа и протянул Напалму. Тот сноровисто свернул самокрутку, запалил и затянулся едким дымом. Немного постоял, покачнулся, начал заваливаться на спину, но тут же пришел в себя и ухватился за дерево.

Расплывшийся в блаженной улыбке пиромант сунул косяк Алексу, тот вдохнул полную грудь дурмана и, не удержавшись на ногах, уселся прямо в снег. Вздрогнул, захихикал и протянул самокрутку мне.

– Не надо, – покачал я головой, с усмешкой наблюдая за идиотскими улыбками спутников. Мне еще дури не хватало для полного счастья. И как теперь их дальше вести? Ну Напалм, ну удружил!

Впрочем, отпустило парней в один миг. Вот еще только ничего не соображали и блаженно улыбались – и уже задумчиво затылки чешут. Что им привиделось, интересно?

Впрочем, по барабану. Мне – нельзя. Мало ли чего альтер эго за период беспамятства выкинуть успеет.

– А почему страхогон? – спросил Алекс.

– Он какие-то вещества выделяет, когда их концентрация в воздухе большая – у человека чувство страха притупляется, – объяснил Напалм.

– Вот оно как, – хмыкнул Шумов, и мы отправились дальше.

Отправились – и шли, шли, шли. Солнце успело подняться, недолго повисело в небе и начало клониться к горизонту, а мы все так и топали по лесной дороге, петлявшей меж холмов. И хоть устали как собаки, о привале никто и не заикался – нам бы до Соколовского к вечеру добраться. В чистом поле или даже лесу ночевать радости мало. Чревато это. И не только обморожениями.

– Долго еще? – наконец не выдержал Шумов.

– Да мы идем всего ничего, – фыркнул Напалм, – это кажется просто, что долго…

– Кажется?!

– Именно.

– Смотрите! – указал я на небольшую прогалину меж деревьев, сплошь заросшую цветками с крупными льдисто-синими бутонами.

– Нарвем? – шагнул к полянке Алекс.

– Обалдел? – дернул его назад пиромант. – Это «сердца вьюги»!

– И чего?

– Говорят, они взрываются, если к ним прикоснуться. А лепестки вроде человека насквозь пробивают.

– Брешешь, поди? – засомневался я.

– Не, мне паренек один из патрульных рассказывал, – покачал головой Напалм. – А он в этой ерунде хорошо разбирался.

– Ладно, цветоводы-любители, дальше двинули…

Вскоре дорога вывела нас из леса; я приставил ладонь козырьком и внимательно оглядел заснеженное поле. Вроде бы никого. Только почему-то воздух впереди мерцает будто мираж. И оценить расстояние до опушки леса на той стороне никак не получается.

То ли рукой подать, то ли топать и топать еще. Ничего не понимаю.

Я попытался потянуться через поле ясновидением и моментально провалился в прикрытую тоненькой корочкой льда прорубь.