13
0Все было как раньше.
Когда мое вынужденное лежание в кровати закончилось, я с превеликим удовольствием занялась ремонтом почты.
Тщательно очистив поверхность стен, мы нанесли на все неровности и трещины слой шпатлевки. Когда она высохла, отшлифовали ее и влажной тряпкой убрали пыль, после чего загрунтовали. Краску же нанесли валиком в два слоя, чтобы получить именно тот оттенок цвета стен, который планировался.
После покраски прилавок и стеллажи выглядели как новые, и не так мрачно, как раньше. А голубые шторы отлично гармонировали со стенами.
— Как хорошо, что ты решилась на ремонт! — Тония кружилась возле обновленного прилавка. — Как же теперь здесь красиво!
Комната сразу же стала светлее, в ней появилась теплота летнего дня, и теперь даже в дождливую погоду здесь будет уютно.
Первые посетители пришли в восторг от нового вида почты. Мы получили столько комплиментов, что даже обычно недовольная вдова Блумкин сияла как начищенный пятак.
После расслабляющей ванны и чашечки горячего чая я чувствовала себя как никогда хорошо. Глаза слипались, в теле чувствовалась приятная усталость, но мне так не хотелось, чтобы этот день заканчивался. Наверное, нужно почитать перед сном. Я сварила себе какао и перебрала стопку книг, которые притащил в мою спальню Жозеф. Мое внимание привлек томик стихов в красивом переплете. Устроившись в кровати, я раскрыла его на первой попавшейся странице, и прочла вслух:
—Там, где цветник когда-то цвёл,
Один лишь мох остался.
С гвоздями ржавыми забор
На грушу опирался.
Сарай худой звенел с тоски
Задвижкою разбитой,
И дряхлы даже сорняки
На ферме позабытой.
И скажет, между прочим
Она такую речь…
Но дочитать мне не удалось, из темного угла послышался голос, от которого у меня все похолодело внутри:
—«Жить тяжело мне очень,
Мне лучше умереть!»
Её слеза, словно роса,
И высохнет росою.
Она не смотрит в небеса
Вечернею порою…[4]
Он вернулся! Ужасный человек, который грозил убить меня! И что ему помешает сделать это сейчас? Тем более перстень я ему уже не смогу отдать, даже если и захочу. Вцепившись в одеяло, я смотрела, как Могильщик выходит из темноты и направляется ко мне. Он взял стул, поставил его напротив кровати и сел. После чего снял шляпу.
Даже несмотря на страх, я немного опешила. В тот раз мне не удалось его особо рассмотреть, зато сейчас при свете свечи внешность моего преследователя заставила меня удивленно приоткрыть рот.
Лицо Могильщика выглядело свежим, хорошо отмытым от дорожной пыли, густая щетина была сбрита, что существенно омолодило его. Длинные темные волосы мужчины, которые в прошлый раз свисали грязными прядями, теперь блестели, завязанные в аккуратный хвост. Он показался мне даже симпатичным.
