5
0
— Вверх! — крикнула она, хлестнув дракона по шее. Пальцы другой руки цеплялись за чешую. Дрогон махал крыльями, Дени чувствовала между ног его жар и боялась, что ее сердце вот-вот разорвется. «Да, да, неси меня, неси высоко, еще выше. ЛЕТИ!»
Джон
Тормунда Великанью Смерть, невысокого ростом, боги наделили широкой грудью и объемистым чревом. За мощные легкие Манс-Разбойник прозвал его Трубящим в Рог и часто говорил, что от Тормундова смеха горы могут уронить свои снежные шапки, в гневе же он ревел что твой мамонт.
Сегодня Тормунд и ревел, и орал, и молотил кулаком по столу, переворачивая кувшины, и брызгал сладкой слюной — рог с медом лежал тут же, у него под рукой. Он обзывал Джона Сноу трусом, лжецом, перебежчиком, растреклятым поклонщиком, грабителем, вороной-падальщицей — и это еще мало для того, кто хочет поиметь вольный народ в задницу. Рог он дважды метал в голову Джона, предварительно опорожнив его. Джон, пропуская все это мимо ушей и не повышая голоса, держался стойко и ни пяди не уступал."
"В конце концов, когда у шатра пролегли вечерние тени, Тормунд Великанья Смерть, Краснобай, Трубящий в Рог, Ледолом, Громовой Кулак, Медвежий Муж, Медовый Король Красных Палат, Собеседник Богов и Отец Тысяч, протянул Джону руку.
— Идет, да простят меня боги. Матери не простят, я знаю.
Джон хлопнул его по ладони, вспоминая слова присяги. «Я меч во тьме, я дозорный на стене, я огонь, разгоняющий холод, я свет, приносящий зарю, я рог, пробуждающий спящих, я щит, охраняющий царство людей». Для него следовало бы придумать другие слова: «Я страж, открывший ворота и впустивший врага». Джон многое бы отдал, чтобы наверняка знать, что поступает правильно, но он зашел уже слишком далеко и не мог повернуть назад.
— Уговор, — сказал он.
От рукопожатия у него едва не хрустнули кости. Сил у Тормунда вроде бы не убавилось и белая бородища не поредела, но лицо под ней порядком осунулось, и на румяных щеках прорезались глубокие борозды.
— Зря Манс тебя не убил, когда у него был такой случай. Золото и мальчишки — непомерная цена за жидкую кашицу. Куда девался тот славный паренек, которого я знал и любил?
«Его выбрали лордом-командующим».
— Говорят, что честная сделка делает несчастными обе стороны. Ну что — три дня?
— Если проживу столько. Мои люди наплюют на меня, узнав, о чем мы договорились. И твои вороны, насколько я их знаю, тоже подымут грай, а уж я-то их знаю. Столько вас, черных ублюдков, поубивал на своем веку, что и счет потерял.
— Южнее Стены я бы на твоем месте об этом помалкивал.
— Хар-р! — грохнул Тормунд — смех у него тоже остался прежним. — Это ты верно сказал — не то вороны заклюют меня до смерти. — Он огрел Джона по спине.
