Песнь льда и огня. Книги 1-9

Может, она все еще бредит? — Септон Мерибальд — добрый, святой человек, Подрик — еще мальчик, а сир Хиль ни в чем перед вами не виноват. И Собака — что вы сделали с Собакой? — Она только теперь спохватилась, что давно не слышала его лая.

— Собака жива-здорова и идет своей дорогой, как и все остальные, — сказала девушка. — Нам нужна только ты.

— Думаешь, мы способны причинить вред собаке септона? — спросил одноглазый человек в ржавом шлеме. — Да за кого ты нас принимаешь?

— За разбойников и убийц. — Бриенна попыталась освободиться от пут, но из-за этого ее голове стало еще хуже.

 — Я видела при свете молнии шлем… оскаленную собачью голову.

— Можешь посмотреть еще разок, коли охота, — сказал здоровяк с жестким лицом солдата, в ржавой кольчуге. Его густую бурую бороду усеивали капли дождя, на кожаном с заклепками поясе висели длинный меч и кинжал. Поверх всего этого он носил рваный, запачканный желтый плащ. Он нахлобучил на голову песий шлем, который держал на сгибе руки, и уставился на Бриенну сквозь дырки для глаз. — Вот последнее, что ты видишь на этом свете, предательница. Если веришь в богов, помолись им.

Не стану просить, решила Бриенна, но отчаянное желание жить побудило ее обратиться к девушке, Длинной Джейне. Она еще так молода…

— Я была гостьей под твоим кровом. Делила хлеб-соль с твоей младшей сестрой.

Джейну это не тронуло.

— После Красной Свадьбы гостеприимство в речных землях мало что значит.

— Да… я знаю про Красную Свадьбу.

— Знаешь? — Пожилой северянин в овчинном плаще придвинулся ближе к Бриенне. — Сомневаюсь. Знать может лишь тот, кто там был. Тогда шел дождь… вот как теперь. Фреи поставили для нас шатры, три больших пиршественных шатра, выкатили бочки с медом, вином и элем.

Перед этим мы проделали долгий путь, вымокли и замерзли, ну и набились в шатры, чтоб погреться и выпить… а Фреи-то пили с нами, и шутили, и пели, и в кости-плашки играли. Снаружи дождь лупит, а в шатре тепло и уютно, и Фреи подкатывают все новые бочки… — По лицу северянина текли слезы. — Да простят меня боги. Эль на пустой желудок сразу ударил мне в голову, а Фреи знай поднимают здравицы: за лорда Эдмара, за Молодого Волка, за королеву Жиенну… По краям лагеря лорд Болтон расставил своих людей, чтоб враг к нам не подобрался. Душно было, помню, и жарко — все толпились вокруг этих бочек. Мне приспичило отлить, поэтому я вышел под дождь, побрел вниз к реке и опорожнился в тростники. Потом поскользнулся в грязи и упал — это меня и спасло. Лежу и слышу музыку в замке, барабаны, рога и волынки, над водой-то хорошо слышно. Я, должно быть, задремал тогда, а проснулся от воплей. Вскарабкался на берег и вижу: шатры все повалены и горят. Все три, а в них сотни народу.