Песнь льда и огня. Книги 1-9

Лорд Ренли был тонок по сравнению со своим братом Робертом, прославленным силачом.

Джендри прервал работу, чтобы вытереть лоб, и только теперь увидел Бриенну.

— Чего вам?

— Я принесла тебе ужин. — Она развернула салфетку.

— Если б я хотел есть, то поел бы там.

— Кузнецу надо есть, чтобы поддерживать силы.

— Вы мне мать, что ли?

— Нет. — Бриенна положила еду на верстак. — А кто твоя мать?

— Не ваше дело.

— Ты родился в Королевской Гавани. — Она поняла это по его выговору.

— Мало ли кто там родился. — Он сунул меч в бочку с дождевой водой, и раскаленная сталь зашипела.

— Сколько тебе лет? Жива ли еще твоя мать? И кто был твоим отцом?

— Больно много вопросов задаете. Мать у меня умерла, а отца я и вовсе не знаю.

— Ты бастард.

Парень принял это за оскорбление.

— Я рыцарь! Этот меч я кую для себя.

Что делать рыцарю в кузнице?

— Волосы у тебя черные, глаза синие, и родился ты в тени Красного Замка. Тебе никто ничего не говорил про твое лицо?

— А что с ним не так? Все покрасивей вашего будет.

— Ты, должно быть, видел короля Роберта в Королевской Гавани.

— Ну, видел. — Джендри пожал плечами.

 — На турнирах, издали. Один раз в Септе Бейелора. Золотые плащи оттеснили нас, чтобы он мог пройти. Раз я играл у Грязных ворот, а он ехал мимо с охоты. Пьяный, чуть конем меня не затоптал. Жирный такой, здоровый пьянчуга… но все лучше, чем его сыновья.

Они не его сыновья, поняла Бриенна. Станнис говорил правду в тот день у Штормового Предела, когда лорд Ренли доверил мне нести свое знамя. Джоффри и Томмен родились не от Роберта, зато ты…

— Нечего глаза-то на меня пялить, — проворчал парень.

— Ты не понимаешь.

Ты, может быть… — Но тут Бриенна осеклась, услышав отчаянный лай Собаки. — Гаси огонь, — сказала она Джендри. — У нас гости. — Не глядя, послушался он ее или нет, она взялась за меч и подошла к двери кузницы. В ворота гостиницы въезжали всадники, по двое в ряд, расплескивая копытами лужи. За шумом дождя и непрестанным лаем Собаки Бриенна слышала, как позвякивают под рваными плащами мечи и кольчуги. Пригнувшись за сломанной телегой, она стала считать их. Молния, сверкнувшая на счет «двадцать», осветила блестящую собачью голову с прижатыми ушами и оскалом стальных зубов. Это не может быть Пес — но тот, кто носит его шлем, скорей всего не менее опасен, чем настоящий. Вспомнив то, что видела в Солеварнях, она выхватила Верного Клятве из ножен. Дети, мелькнуло у нее в голове. Гром, прокатившись, затих, и она услышала тихий плеск у себя за спиной. — К оружию, — тихо бросила она, — это разбойники.

— Мы тоже. — Обернувшись, она успела разглядеть дубину за миг до того, как та опустилась.

Молния ударила снова, на этот раз в голове.