Песнь льда и огня. Книги 1-9

Уна говорит, тот парень краснел до ушей, стоило ей только к нему прикоснуться, но когда он начал безобразничать, Мерри велела выкинуть его вон и бросить в канал.

Кет стала вспоминать, как спасла толстого парня от Терро и Орбело, но тут пришла Морячка и сказала на общем языке Вестероса:

— Какая красивая песня. Он, должно быть, любимец богов, раз они наделили его таким голосом и таким красивым лицом.

Лицо красивое, а душа скверная, подумала Арья, но промолчала. Дареон тоже как-то женился на Морячке — она ложилась только со своими мужьями. Бывало, что за ночь в «Счастливом порту» справляли три свадьбы, а то и четыре.

Обряд совершал то веселый, насквозь пропитанный вином жрец Эззелино, то Юстас, служивший когда-то в Заморской септе. Если ни жреца, ни септона под рукой не оказывалось, кто-нибудь приводил из «Корабля» лицедея. Мерри говорила, что у них получается даже лучше, чем у настоящих жрецов, особенно у Мирмелло.

Свадьбы праздновались шумно и весело, с обильными возлияниями. Если Кет случалось зайти в это время, Морячка требовала, чтобы ее новый муж купил устриц — они, мол, укрепляют мужскую силу. Она охотно смеялась, Морячка, но Кет всегда чувствовала в ней какую-то затаенную грусть.

Другие девушки говорили, что Морячка в свои лунные дни ходит на Остров Богов и знает всех богов, которые там живут, — даже тех, которых в Браавосе давно забыли. Говорили, что она молится за своего первого, настоящего мужа — он пропал в море, когда Морячка была не старше Ланны. «Она хочет найти правильного бога, который велит дуть всем ветрам и приведет к ней ее любовь, — рассказывала одноглазая Уна, знавшая ее дольше всех, — а я вот молюсь, чтобы этого никогда не случилось.

Ее любимый погиб, я прочла это в капле ее крови. Если он к ней и вернется, то мертвый».

Дареон наконец допел свою песню. Ланна вздохнула под затихающие в воздухе звуки, а певец отложил лютню, посадил девушку себе на колени и начал ее щекотать.

— Вот устрицы, если кому надо, — громко сказала Кет, и Мерри тут же раскрыла глаза.

— А, хорошо. Давай их сюда, дитя, а ты, Уна, принеси хлеба и уксуса."

"Когда Кет вышла из «Счастливого порта» с тугим кошельком и пустой, не считая соли и водорослей, тачкой, солнце уже спряталось за мачтами в гавани.

Дареон ушел вместе с ней, сказав, что обещал вечером петь в гостинице «Зеленый угорь».

— В «Угре» серебро так и сыплется мне в карманы, — хвастался он. — Там бывают капитаны и хозяева кораблей. — Вдвоем они перешли через канал и углубились в кривую улочку. Тени сделались совсем длинными. — Скоро я буду играть в Пурпурной гавани, а там и в Морском Дворце. — Тачка Кет, дребезжа по булыжнику, играла свою музыку. — Сегодня я ем селедку со шлюхами, а через год буду вкушать с куртизанками императорских крабов.