20
0Не может это быть правдой, решила Арья, она ведь маленькая, и сказала:
— Ты лжешь. — Но девочка, покачав головой, снова показала на пальцах «тридцать шесть», потом сказала это словами и заставила Арью повторить.
Назавтра Арья рассказала об этом доброму человеку.
— Она не лжет, — усмехнулся он. — Та, кого ты принимаешь за девочку, — это взрослая женщина, всю жизнь посвятившая Многоликому. Она отдала ему то, чем она была, отдала то, чем могла бы стать, отдала все жизни, заключенные в ней.
— И я буду такой же? — призадумалась Арья.
— Не будешь, если сама не захочешь. Ее такой сделал яд.
Яд… Теперь Арья все поняла. Каждый вечер после молитвы девочка выливала в черный пруд какую-то жидкость из каменного флакона.
Девочка-женщина и добрый человек были не единственными служителями Многоликого Бога. Иногда в Черно-Белый Дом приходили другие. Приходил толстяк с пронзительно-черными глазами, крючковатым носом и большим желтозубым ртом. Приходил суровый, который ни разу не улыбнулся, — он был светлоглазый, но с полными темными губами. У красавца при каждом посещении менялся цвет бороды и нос, но он всегда оставался красивым.
— Наполнишь кубки — и стой смирно, как статуя, — сказал ей добрый человек. — Поняла?
— Да. — Прежде чем учиться движению, надо научиться быть неподвижной, говорил ей Сирио Форель, и она научилась. Она служила чашницей у Русе Болтона в Харренхолле, а он бы кожу с нее содрал, если б она хоть раз пролила вино.
— Это хорошо. Неплохо бы тебе заодно стать слепой и глухой. Пусть все, что здесь будет сказано, войдет тебе в одно ухо и выйдет в другое.
В ту ночь Арья слышала многое, но разговор шел в основном на браавосском, и она понимала едва ли одно слово из десяти. Неподвижная, словно камень, твердила она себе. Труднее всего было бороться с зевотой. Порой она засыпала стоя, со штофом в руках, и ей снилось, что она волчица и бежит по лунному лесу, слыша позади вой большой стаи.
— Они тоже жрецы, эти люди? — спросила она утром доброго человека. — А лица у них настоящие или нет?
— Как думаешь ты, дитя?
Она полагала, что нет.
— Якен Хгар тоже жрец? Как ты думаешь, он вернется когда-нибудь в Браавос?
— Кто-кто? — с полнейшей невинностью переспросил жрец.
— Якен Хгар. Который дал мне железную монету.
— Я не знаю никого с таким именем.
— Он сменил лицо, и я спросила, как он это делает. А он сказал, что это не труднее, чем сменить имя, только уметь надо.
— В самом деле?
— Ты меня научишь менять лицо?
— Если хочешь. — Он взял ее за подбородок и повернул голову. — Надуй щеки и высунь язык.
Арья так и сделала.
— Ну вот твое лицо и стало другим.
