Песнь льда и огня. Книги 1-9

 — Благороднейший из всех рыцарей, по твоим же словам? Он спал со своей королевой и наградил ее ребенком.

— Я в это не верю. История о преступной связи принца Эйемона с королевой Нейерис — всего лишь сказка, которую распространял его брат, желая отдать трон бастарду в ущерб законному сыну. Недаром же Эйегону дали прозвище Недостойный. — Арис опоясался мечом. На шелковой тунике пояс выглядел нелепо, но знакомая тяжесть меча и кинжала напомнила ему, кто он на самом деле. — Я не хочу, чтобы меня вспоминали как Ариса Недостойного. И не стану марать свой плащ.

— Да, жаль было бы — он такой белый.

Не забывай, однако, что мой двоюродный дед тоже носил его. Он умер, когда я была маленькой, но я его помню. Он был высокий, как башня, и щекотал меня, пока я не заходилась от смеха.

— Я не имел чести знать принца Ливена, но все сходятся в том, что он был великий рыцарь.

— Великий рыцарь, имевший любовницу. Теперь она уже старая, но в юности, говорят, была на редкость красива.

Принц Ливен? Эту историю Арис слышал впервые, и она неприятно поразила его. Измена Терренса Тойна и обман Люкамора Любострастника вошли в Белую Книгу, но на странице принца Ливена ни о чем таком не упоминалось.

— Дядя всегда говорил, что цену мужчины определяет тот меч, что в руке, а не тот, что помещается между ног, — продолжала женщина, — поэтому оставь свои благочестивые речи о запятнанных плащах. Твою честь пятнает не наша любовь, а то, что ты служишь чудовищам и называешь зверей братьями.

Это задело его за живое."

"— Роберт не был чудовищем.

— Он взошел на трон по трупам детей — но Джоффри его переплюнул, не спорю.

Джоффри. Красивый мальчик, высокий и сильный для своих лет — но больше ничего доброго о нем не скажешь.

Рыцарь стыдился вспоминать, как ударил бедную малютку Старк по его приказу. Когда Тирион решил, что Мирцеллу в Дорн будет сопровождать Арис, благодарный рыцарь поставил свечу Воину.

— Джоффри умер, отравленный Бесом. — Он никогда не думал, что карлик способен на такое большое дело. — Теперь королем стал Томмен, а он не похож на брата.

— И на сестру не похож.

Да, это правда. Томмен — славный мальчуган и всегда старается поступать хорошо, но когда он рыдал на пристани, Мирцелла и слезинки не проронила — а ведь это она уезжала из дома на чужбину, не он.

Принцесса, спору нет, храбрее своего брата, способнее, увереннее в себе. И ум у нее живее, чем у него, и манеры изысканнее. Женщины, как правило, сильнее мужчин. Арис, думая так, имел в виду не только Мирцеллу, но и ее мать, и свою собственную, и Королеву Шипов, и красивых отчаянных дочек Красного Змея. А прежде всего — принцессу Арианну Мартелл.

— Не стану вам возражать, — признал он осевшим голосом.

— Еще бы ты стал! Мирцелла куда больше годится для трона…

— Сын идет впереди дочери.