Песнь льда и огня. Книги 1-9

Ее строения и башни соединяются между собой мостами — и каменными, и веревочными, с настилом из досок.

— Это случилось во время шторма? — спросил Эйерон.

— Да, — сказал юноша.

— Штормовой Бог низверг его в пучину, — объявил жрец. Тысячу тысяч лет между морем и небом идет война. Море породило Железных Людей и рыбу, которая питает их даже зимой, штормы же порождают только горе и скорбь. — Мой брат Бейлон вернул нам былое величие, и это разгневало Штормового Бога. Теперь брат пирует в водных чертогах Утонувшего Бога, и служат ему русалки. Его труд предстоит завершить нам, оставшимся в этой сухой и унылой юдоли.

 — Жрец снова закупорил пробкой мех с водой. — Я поговорю с твоим лордом-отцом. Далеко ли отсюда до Хаммерхорна?

— Шесть лиг. Вы можете сесть со мной на коня.

— Один скачет быстрей, чем двое. Отдай мне своего коня, и да благословит тебя Утонувший Бог.

— Возьмите моего, — предложил Стеффарион Спарр.

— Нет. У него конь сильнее. Слезай, парень.

Юноша, чуть-чуть поколебавшись, слез и взял коня под уздцы. Эйерон поставил босую темную ногу в стремя и сел. Он не жаловал лошадей — твари с зеленых земель, одно баловство от них, — но необходимость вынуждала его ехать верхом.

Черные крылья, черные вести. Он чувствовал, что надвигается шторм, а штормы приносят одно только зло.

— Ждите меня в Пебблтоне, у башни лорда Мерлина, — сказал он утопленникам, поворачивая коня.

Узкая тропа, то и дело исчезавшая под копытами, вела через холмы, леса и каменистые ущелья. Большой Вик, самый крупный из Железных островов, так велик, что из некоторых господских поместий священного моря вовсе не видно. Взять хоть Горольда Гудбразера — его замок стоит в Гольцах, так далеко от царства Утонувшего Бога, как только возможно на островах.

Люди Горольда работают в рудниках, глубоко под землей, — кое-кто так и умирает, ни разу не увидав соленой воды. Надо ли удивляться тому, что они и на людей-то мало похожи?

В пути Эйерон думал о своих братьях.

У Квеллона Грейджоя, властителя Железных островов, было девять сыновей. Харлон, Квентон и Донел родились от первой жены, Стонтри. Бейлон, Эурон, Виктарион, Урригон и Эйерон — от второй, из рода Сандерли с Солтклифа. В третий раз лорд Квеллон женился на девице с зеленых земель, которая родила ему хворого и слабоумного сына по имени Робин, о котором лучше забыть.

Квентона и Донела, умерших в младенчестве, жрец тоже не помнил, Харлона вспоминал смутно — тот, серолицый, сидел в башне без окон и разговаривал шепотом, а потом и вовсе умолк, когда серая хворь превратила в камень его язык и губы. Когда-нибудь мы попируем в чертогах Утонувшего Бога, думал Эйерон, — мы четверо и Урри.

Девять сыновей родилось от Квеллона Грейджоя, но только четверо из них дожили до взрослых лет.