Песнь льда и огня. Книги 1-9

Ее лицо расплылось за пеленой слез, но он еще слышал ее голос, зовущий его по имени:

— …милорд, вы меня слышите? Милорд Тирион! Милорд!

Сквозь дымку макового сна он увидел над собой чье-то розовое лицо. Он снова был в сырой комнате, на кровати с сорванными занавесками, и лицо было не ее — слишком круглое, с коричневой бородкой.

— Хотите пить, милорд? У меня есть для вас вкусное молочко. Нет, не боритесь, не надо, вам нужен покой… — В одной пухлой розовой руке он держал воронку, в другой флягу.

Когда он наклонился пониже, Тирион сгреб его за цепь и рванул. Мейстер выронил флягу, и маковое молоко разлилось по одеялу.

Тирион закрутил цепь так, что она врезалась в толстую шею, и прохрипел:

— Нет. — Как ни слабо это прозвучало, мейстер, вероятно, все же услышал, потому что просипел в ответ:

— Отпустите, милорд… Я даю вам молоко, чтобы унять боль… Отпустите же…

Розовое лицо начало багроветь. Тирион отпустил цепь, и мейстер отшатнулся, глотая воздух. На горле у него остались глубокие впадины, и глаза побелели. Тирион поднял руку к лицу и сделал над маской несколько срывающих движений.

— Вы хотите снять повязку, не так ли? Но это крайне… крайне неразумно, милорд.

Вы еще не оправились, и королева…

От упоминания о сестре Тирион зарычал. Так мейстер — ее ставленник? Тирион указал на него пальцем и сжал руку в кулак: снимай, мол, не то хуже будет.

Тот, к счастью, его понял.

— Хорошо, я это сделаю. Но лучше бы не надо, милорд. Ваши раны…

— Снимай! — На этот раз получилось громче.

Мейстер с поклоном вышел, но тут же вернулся, неся длинный нож с тонким пилообразным лезвием, таз с водой, кучу мягкой ветоши и несколько фляг. Тирион тем временем принял полусидячее положение, привалившись к подушке.

Мейстер, наказав ему не шевелиться, поддел ножом нижний край повязки. «Стоит ему промахнуться немного, и Серсея освободится от меня». Тирион чувствовал, как лезвие пилит плотную ткань в нескольких дюймах над его горлом.

К счастью, этот розовый сестрин наемник храбростью не отличался. Миг спустя Тирион почувствовал на щеках прикосновение холодного воздуха — и боль тоже, но ее он старался не замечать. Мейстер снял жесткие от какого-то снадобья бинты."

"— А теперь потерпите — мне нужно промыть вашу рану. — Он делал это бережно, и теплая вода успокаивала.

Рана? Тирион вспомнил яркую серебристую вспышку чуть ниже глаз. — Будет немножко больно, — предупредил мейстер, обмакнув тряпицу в вино, пахнущее травами. «Немножко» было мягко сказано — по лицу Тириона словно огненную черту прожгли, а потом ткнули раскаленной кочергой в нос. Тирион вцепился в простыни и затаил дыхание, но подавил крик. Мейстер кудахтал, как наседка: — Лучше было бы оставить повязку на месте, пока все не зарубцуется, милорд. Но ничего, рана хорошая, чистая.