5
0— Следующий за Эйрисом он, а не Мэйкар, и его дети после него.
— Рэйгел слабоумный. Я не желаю ему ничего плохого, но он все равно что мёртвый, и эти его близнецы тоже, они погибнут или от палицы Мэйкара или от колдовства Кровавого Ворона.
«Семеро, спасите нас», — успел подумать Дунк, прежде чем пронзительно и громко заговорил Эгг:
— Принц Мэйкар брат принцу Рэйгелу. Он крепко любит его. Он никогда не станет вредить ему или им.
— Потише, парень, — осадил Дунк. — Эти рыцари не хотят знать твоё мнение.
— Я могу говорить, если хочу.
— Нет, — сказал Дунк. — Не можешь.
«Этот твой язык в один прекрасный день тебя погубит. И меня тоже, скорее всего».
— Думается, солонина достаточно отмокла. Нарежь всем нашим друзьям, да побыстрее.
Эгг покраснел, и на пол-удара сердца Дунк испугался, что тот начнет перечить. Вместо этого он ограничился сердитым взглядом, кипя так, как может кипеть только одиннадцатилетний мальчик.
— Айе, сир, — сказал он, вылавливая говядину со дна Дункова шлема. Его бритая голова окрасилась красным в свете костра, и он раздал солонину.
Дунк взял свой кусок и начал его теребить. Вымачивание превратило мясо из дерева в кожу, только и всего. Он пососал с одного конца, почувствовал соль, и постарался не думать о хрустящем на вертеле и капающем жиром жареном кабане на постоялом дворе.
С наступлением сумерек мухи и жалящая мошкара роем налетели с озера. Мухи предпочли мучить лошадей, а вот комары принялись за людей. Единственным способом уберечься от укусов было держаться поближе к огню и дышать дымом. «Зажариться или быть сожранным, — подумал Дунк угрюмо. — Вот какой выбор у нищего». Он почесал укушенные руки и придвинулся поближе к огню.
Мех с вином опять пошёл по кругу. Вино было кислым и крепким. Дунк сделал большой глоток и передал мех, тем временем Кот Туманного Болота начал рассказ о том, как он спас жизнь лорду Горького Моста во время мятежа Блэкфайра.
— Когда пал знаменосец лорда Армонда, я спрыгнул со своего коня, а изменники окружали нас…
— Сир, — спросил Глендон Болл. — Кто были эти изменники?
— Я имел в виду людей Блэкфайра.
Свет пламени засверкал на стали в руке сира Глендона. Прыщи на его лице пылали, как открытые раны, а каждая жила была натянута, как тетива арбалета.
— Мой отец сражался за Чёрного Дракона.
Опять это. Дунк недовольно фыркнул. Красный или Чёрный? Не та вещь, которую будешь спрашивать у мужчины. Это всегда ведёт к неприятностям.
— Я уверен, сир Кайл не хотел обидеть вашего отца.
— Ни в коей мере, — согласился сир Кайл. — Старая это история, Красный Дракон и Чёрный. Нам нет никакого смысла драться из-за неё теперь, юноша. Мы все тут братья межи.
Сир Глендон, казалось, взвешивал слова Кота, чтобы понять, не насмехаются ли над ним.
