20
0Двумя глазами ты видишь вот этот дуб — тремя ты увидел бы желудь, из которого он вырос, и пень, который когда-нибудь от него останется. Двумя глазами ты видишь не дальше своих стен — тремя ты увидел бы южные земли вплоть до Летнего моря и северные, что лежат за Стеной.
Лето встал, а Бран сказал с нервной улыбкой:
— Мне незачем видеть так далеко. И я не хочу больше говорить о воронах. Поговорим лучше о волках. Или о львоящерах. Вы когда-нибудь охотились на них, Мира? У нас они не водятся.
Мира нашла в кустах свою острогу.
— Они живут в воде, в тихих ручьях и глубоких болотах…
— Львоящеры тебе тоже снились? — прервал Жойен.
— Нет. Я же сказал, что не хочу…
— А волки?
Его расспросы сердили Брана.
— Я не обязан рассказывать тебе мои сны. Я принц. Я Старк из Винтерфелла.
— Тебе снился Лето?
— Замолчи.
— В ночь праздника урожая тебе снилось, что ты Лето и бегаешь в богороще, правда?
— Перестань! — крикнул Бран. Лето подался к чардреву, оскалив белые зубы.
Жойен Рид, не обращая на них внимания, гнул свое:
— Когда я притронулся к Лету, я почувствовал в нем тебя. Ты и теперь в нем.
— Не мог ты ничего почувствовать.
— Ты был в богороще, одетый в серую шкуру.
— Это был просто дурной сон…
Жойен встал:
— Я почувствовал тебя. Почувствовал, как ты падаешь. Вот чего ты боишься, да? Падения?
«Да, падения, — подумал Бран, — и золотого человека, брата королевы. Но падения больше». Вслух он этого не сказал. Как он мог? Он не рассказывал об этом ни сиру Родрику, ни мейстеру Лювину — и Ридам тоже не скажет. Если не говорить, то все, может быть, и забудется. Он не хотел ничего помнить — да это, может, и не настоящее воспоминание.
— Ты каждую ночь падаешь, Бран? — тихо спросил Жойен.
Басовитое ворчание вырвалось из горла Лета, и это больше не было игрой. Волк двинулся вперед, ощерившись и сверкая глазами. Мира встала между ним и братом с острогой в руке.
— Отзови его, Бран.
— Жойен его злит.
Мира тряхнула сетью.
— Это твой гнев, Бран, — сказал ее брат. — И твой страх.
— Неправда. Я не волк. — Однако он выл с ними по ночам и чувствовал вкус крови в своих волчьих снах.
— Часть тебя — это Лето, а часть Лета — это ты. Ты это знаешь, Бран.
Лето ринулся вперед, но Мира загородила ему дорогу, грозя своим трезубцем.
— Отзови его, Бран.
— Лето! Ко мне, Лето! — крикнул Бран и хлопнул себя ладонью по ляжке так, что руке стало больно — но мертвая нога ничего не почувствовала.
Волк снова бросился вперед, и снова Мира отогнала его, пригрозив острогой. Лето увернулся и отскочил назад. Кусты позади чардрева зашелестели, и оттуда появилась черная поджарая фигура с оскаленными зубами. Бран почуял запах ярости Лета.
