20
0— Железные острова чересчур скудны и каменисты для разведения породистых лошадей, и местные жители в большинстве своем неважные наездники — они куда лучше чувствуют себя на палубе ладьи, чем в седле. Даже лорды ездят на мелких лошадках, на лохматых пони Харло, а в телеги здесь чаще запрягают волов, чем коней. Крестьяне, слишком бедные, чтобы иметь какую ни на есть животину, сами таскают свои плуги по тощей, полной камней земле.
Но Теон, проживший десять лет в Винтерфелле, не собирался идти на войну без хорошего скакуна, и неудачная покупка лорда Ботли пришлась ему кстати: жеребец с нравом таким же черным, как его шкура, и крупнее обычной скаковой лошади, хотя и не такой большой, какими бывают боевые кони.
— А имя у него есть? — спросила Эсгред.
— Улыбчивый. — Теон сел в седло, подал ей руку и усадил перед собой, где мог обнимать ее всю дорогу. — Вроде меня. Один человек сказал мне, что я вечно улыбаюсь когда не надо.
— Это правда?
— Разве что для тех, кто вовсе не улыбается. — Теон подумал о своем отце и дяде Эйероне.
— Ты и теперь улыбаешься, милорд принц?
— О да. — Он взял поводья, полуобняв ее и при этом заметив, что ей не мешало бы вымыть голову. Он увидел давний розовый шрам на ее красивой шее, и ему понравилось, как от нее пахнет — солью, потом и женщиной.
Обратная дорога обещала стать куда более приятной, чем поездка из Пайка сюда.
Когда они отъехали довольно далеко от Лордпорта, Теон положил руку ей на грудь, но Эсгред тут же ее сбросила.
— Держись лучше за поводья обеими руками, не то твой черный зверь скинет нас с себя и залягает насмерть.
— Это я из него уже выбил. — Некоторое время Теон вел себя пристойно, рассуждая о погоде (ненастной с самого его приезда и часто дождливой) и рассказывая ей, сколько человек он убил в Шепчущем Лесу. Объясняя, как близко он был от Цареубийцы, он вернул руку на прежнее место. Груди у нее были маленькие, но твердые, и он это оценил.
— Не стоит этого делать, милорд принц.
— Еще как стоит. — Он слегка стиснул пальцы.
— Твой оруженосец смотрит на нас.
— Пусть его. Он никому об этом не скажет — клянусь.
Эсгред отцепила от себя его пальцы, крепко зажав их в своих. У нее были сильные руки.
— Люблю, когда женщина держит крепко.
— Вот уж не сказала бы, судя по той бабенке у пристани, — фыркнула она.
— По ней не суди. Просто на корабле больше не было женщин.
— Как по-твоему — твой отец хорошо меня примет?
— С чего бы? Он и меня-то принял не слишком хорошо — а ведь я его родная кровь, наследник Пайка и Железных островов.
