Озерные страсти

Я не понял, спрашиваю, о чем ты? Она рассказала про гвоздики и надпись на ленте, я, говорит, подумала, кто-то из твоих сослуживцев от твоего имени пришел и возложил. Мы потом все гадали с родителями, кто же мог это сделать. И почему-то никто даже не подумал и не вспомнил о его маленькой подопечной. А ведь он вас любил и часто о вас рассказывал.

– Знаете, как ни удивительно, но за все годы нашей дружбы с Константином Григорьевичем я ни разу не столкнулась и не пересеклась с вашими родителями. И видела их лишь на похоронах, и то издалека, – объяснила Анна и усмехнулась, – зато тетушка Александра была знакома с Константином Григорьевичем и, можно сказать, даже дружна. Когда в очередной свой приезд она узнала, что какой-то взрослый человек принимает живое участие в моей судьбе, она напряглась и изъявила желание немедленно познакомиться с ним. Ну они и познакомились и проболтали целую ночь у него в комнате, а к утру стали прямо друзьями и относились друг к другу с большой теплотой и глубоким уважением. Уверена, тетушка сильно впечатлится, когда узнает, что вы внук Константина Григорьевича.

– Тесен мир, – усмехнулся Северов и поблагодарил ее легко и светло, от души: – Благодарю вас, Анечка, за все. За деда, за гвоздики и ленту и надпись на ней. И за рассказ. Я ваш должник.

– Ничего подобного, – возразила она. – В таком случае я тоже ваш должник, потому что мне посчастливилось быть с ним рядом, может, даже на вашем месте. Ну, не совсем на вашем, но в ваше отсутствие. Вы знаете, Антон Валерьевич, мне ведь в жизни необычайно везло с людьми, – с воодушевлением заявила Анна. – У меня были совершенно необыкновенные бабушка Муся и дед Анисим, потом появился ваш дедушка Константин Григорьевич, а потом Ромка. И всегда, всю мою жизнь где-то на заднем плане находилась тетушка Александра. Почти мистически появляясь в самые трудные, переломные моменты моей жизни и помогая. Она ведь не жила в Питере долгие годы и большую часть времени вообще находилась за рубежом, приезжая в Питер только короткими наездами. Вот так.

Всю дорогу они говорили о Константине Григорьевиче, рассказывая друг другу интересные истории, связанные с ним, каждый свои, уже без сердечной тоски и боли, прошедших очищающим эмоциональным потоком через каждого, в чем-то исцеляя и врачуя, оставив лишь легкую светлую печаль, и смеялись, вспоминая его шутки и словечки.

Попустило обоих. Просветлело что-то внутри.

Сдерживая улыбку, опершись бедром на бампер машины, Северов наблюдал, как мальчик Роман стоически переносит восклицания радости, бесконечные поцелуи и объятья Анны, стараясь при этом откровенно не морщиться.

– Может, ты меня уже отпустишь? – поинтересовался мальчик.

– Не могу, – радовалась Аня встрече с ребенком.