4
0Та же помолчала, видимо, выслушав абонента, с которым, очевидно, разговаривала по телефону, и снова, не сумев управиться с негодованием, рвущимся из нее, резко выговорила собеседнику:
– Ты хоть представляешь, какие будут последствия? Мне не интересно слушать твои оправдания. Вы сделали непростительную глупость, оставив его там. Теперь придется заметать следы и срочно что-то предпринимать. Ладно, – выдохнула громко женщина, – я придумаю что-нибудь, чтобы исправить ваш идиотизм. Все, – отрезала она повелительно. – Сама позвоню, когда надо будет.
Аня стояла остолбеневшим изваянием, боясь пошевелиться и выдать свое присутствие неловким движением, от которого непременно зашуршит дождевик, чувствуя, как мурашки бегают по спине, и пыталась судорожно соображать.
Это что сейчас было?… Человек говорил о найденном трупе? Ну конечно, о трупе, поняла она, о чем же еще можно говорить, что его нашли, «сунув в дыру, толком не спрятав», и об ужасных последствиях, которые надо заметать?
Или заметать надо следы, а не последствия?
«А кстати, где эта женщина?» – вдруг сообразила Анна, посмотрела по сторонам, как будто что-то можно было рассмотреть за высокими сплошными заборами, стоявшими стенами с двух сторон. Этот проулок был необычным, в нем сходились задние заборы трех участков: двух по четной стороне, как бы углами, и одного по нечетной.
Но это совершенно не значило, что говорившая находилась на одном из этих участков, прогуливаясь под дождем, она с такой же вероятностью могла оказаться и впереди, зайдя за магазин, прячась от посторонних глаз. С того места, где замерла Анюта, застигнутая властным голосом женщины, задняя стенка магазина не просматривалась, находясь как бы за углом, зато очень хорошо было слышно все, что там происходило.
В этом Анна имела возможность как-то убедиться. Вот так однажды она была вынуждена пережидать горячий разговор двух людей, укрывшихся от любопытных глаз за магазином, договаривавшихся о свидании в перерывах между жаркими поцелуями. Она тогда, помнится, переживала, что они нацелуются вдоволь, договорятся, пойдут вперед по проулку и обнаружат ее и всем станет ужасно конфузно. Не пошли, слава богу.
А чей это был голос? Женский точно. Какой-то очень знакомый…
– Вы тут прячетесь или задумались? – спросил кто-то прямо над ухом Анны.
– А-а-а-а! – заорала она, подскочив на месте, дернувшись всем телом от страха и обнаружив, что это всего лишь Антон Валерьевич, накинулась на него, выговаривая: – Вы что творите! – от переизбытка эмоций и облегчения вдруг принявшись колотить его мокрой ладошкой по предплечью. – Вы испугали меня до смерти!
– Я не хотел, Анечка, извините, – с искренним раскаянием извинился мужчина, – не ожидал, что вы так испугаетесь.
